– Заклинило тебя там, что ли? Ну, давай же, – нервно пробурчал я, пытаясь открыть дверцу, но затем, не выдержав, в сердцах стукнул по ней кулаком. – Твою мать!
– Дилан! – совсем рядом раздался голос.
Я повернулся и от неожиданности вздрогнул, увидев перед собой одноклассницу Линду, которая, прижав к груди ранец, с любопытством на меня смотрела.
– А что ты делаешь? – поинтересовалась она.
– Хочу достать кое-какие учебники.
Ее бровь изогнулась дугой.
– И чего не достаешь?
– Дверь заело, не могу открыть, – грустно сказал я, вновь прилагая усилия и вновь потерпев неудачу.
– Значит не правильно ее просишь.
– Чего?
Линда встала рядом.
– Вводил код на замке?
Я скептически на нее воззрился.
– Думаешь я совсем придурок, да? – сказал я наконец. – Конечно, вводил.
Кажется, вся эта ситуация ее забавляла.
– Если правильно попросить, он сам тебе откроется, – сказала Линда таким тоном, будто открывала мне страшную тайну.
– Угу, или это будет означать, что в нем поселился полтергейст.
Не реагируя на мои язвительные подколы, она наклонилась к шкафчику почти вплотную, словно собиралась прикоснуться губами, а затем что-то неслышно прошептала, после чего отстранилась от него.
Она спокойно потянула за ручку и дверца шкафчика легко открылась, без этого невыносимого скрипка, который постоянно преследовал меня столько лет и выводил из себя.
– Класс, – протянул я. – ты мастер разруливать проблемы с дверями. Теперь всякий раз, когда у меня возникнут с этим трудности буду звать тебя на помощь.
– Обращайся, – мило улыбнулась девушка; она заглянула вовнутрь и скривила лицо в гримасе: – А я думала в моем шкафчике настоящий бардак.
Я принялся складывать нужные тетради и учебники себе в сумку.
– Так вот значит чем ты занимаешься: общаешься с неодушевленными предметами.
– И не только, – ответила Линда таинственным голосом, а затем звонко рассмеялась. – С живыми интереснее, они более разговорчивы.
«Знала бы она Тайлера, возможно, изменила бы свое мнение», – Усмешка тронула мои губы. Она это заметила.
– Что?
– Нет, ничего, так, кое-что вспомнил, – быстро отмахнулся я, переводя разговор на другую тему. – Ты уже выбрала куда собираешься поступать? Я хотел на филологический.
– Да, я слышала ты пишешь рассказы.
– Нет, уже не пишу. Как выяснилось, это было простым ребячеством. Сейчас я этим не занимаюсь, но я веду личный дневник… И пока что в нем ни одной записи.
Она засмеялась. Ей понравилась моя шутка?
– А ты?
– Веду ли я дневник?
– Нет, каковы твои мысли касательно будущего, куда ты собираешься?
– В Дарквуд, на медицинский. Хочу лечить животных.
– Круто, – сказал я. – Если нужно помогать зверушкам, я только обеими руками «за». Обожаю этих милых пушистых созданий.
– Да, это здорово, – согласилась она. – Ну так… – Линда замялась, словно в нерешительности, смахнула со лба прядь огненно-рыжих волнистых волос, и потом выдохнула, – не хочешь сходить со мной в кафе? Попьем кофе… Или чай.
– Конечно. Люблю чай. И кофе… только не сейчас, давай чуть позже. Нужно еще кое-что сделать.
– Хорошо. – Она кивнула. – Тогда увидимся. Береги себя, Дилан.
– Ты тоже.
Мы попрощались, и Линда ушла. Я задумчиво смотрел ей вслед; один раз она обернулась и я, помахав ей рукой, второпях закрыл шкафчик, закинул сумку на плечо и, развернувшись, быстрыми шагами поплелся из школы.
На улице накрапывал дождь. Я накинул на голову капюшон и засунул руки поглубже в карманы джинсов. Сгустки мощных темно-серых масс грозно собирались в громыхавшем небе и тянулись к городу, словно гигантские киты.
Я завернул за угол и остановился возле небольшого магазинчика мистера Ранко. Он был закрыт, хотя обычно в это время дня двери были доброжелательно открыты для любого покупателя, а изнутри всегда доносилась тихая приятная мелодия кантри. Старик любил кантри – просто обожал, но больше этого он любил рассказывать и нахваливать исполнителей.
За витриной лавки был кромешный мрак, а на двери висела табличка «Закрыто».
«Может отлучился куда?»
Это было не важно, ибо судьба вела меня совсем в другое место. Куда я меньше всего сейчас хотел попасть. Головная боль не прекращалась ни на минуту; она внедрилась в мой организм, стала со мной единым целым, управляла мной, отключала разум и пробуждала дикие инстинкты.
Шмыгнув носом, я направился в сторону злосчастной улицы. Двигался в ускоренном темпе, ибо время поджимало, а мне еще нужно было успеть дойти.