-Тебе, кажется говорили, не приходить сюда больше?
-У меня дело серьёзное.
-Тебя ограбили, избили?
-Нет.
-Тогда вали отсюда.
-Выслушай меня!
-Нет, это ты выслушай! Из-за тебя я жёстко подставился. Кто-то из твоих дружков-алкашей видел меня с тобой, а потом товарища капитана спросили, что я делал там. Так что меня чуть не выгнали.
-Пусти меня, это срочно, я тебе обещаю, тебя капитан только похвалит.
-Ну всё, старик, у тебя два пути: либо ты быстренько валишь отсюда, либо я сейчас же прострелю тебе колену, а после скажу, что ты мне ножом угрожал.
Неожиданно сзади появился Игнатий, он положил руку лейтенанту на плечо и приставил ему к спине пистолет так, чтобы никто, из стоявших вдалеке людей, не смог этого увидеть, после чего прошептал полицейскому на ухо:
-А ты не слышал, что обижать инвалидов войны- не хорошо?
-Что ты себе позволяешь? Хочешь убить меня прямо здесь, при куче свидетелей?
-А никто никого убивать не будет. У Юрия Григорьевича дело важное к твоему начальнику. Не твоего ума оно, так что иди, площадь патрулируй, можешь пойти покурить.
-Хорошо, пусть идёт к капитану.
-По-моему, твоего разрешения никому не требовалось, но я рад, что наши желания совпали.
Зорин аккуратно поднялся на ступеньку и прошёл к кабинету капитана, владелец которого доедал пирожки с мясом, которые пекла одинокая старушка и продавала их возле рынка по пятнадцать рублей за штуку. Увидев Юрия Григорьевича, капитан покраснел, бросил пирожок в пакет, уставился на гостя и спросил:
-Чего тебе надо, алкаш? Я же говорил Зеленову прежде, чем тебя пускать, надо мне сказать, зачем ты пришёл. Выгоню его отсюда нахер, пусть «Дикси» идёт охраняет. А ты убирайся отсюда, пока я не злой.
-Мне нужно с вами поговорить.
-А мне- нет,- сказал капитан и продолжи доедать пирожок.
-Мою сестру пытаются убить.
-Кто? Если опять скажешь- сосед, на инвалидной коляске отсюда выезжать будешь, хотя ты и так… Неважно.
-Именно он.
Капитан рассмеялся, причём так сильно, что подавился, после чего его лицо вновь стало серьёзным, и он спросил:
-А твоя сестра же не здесь живёт.
-В Одинцове.
-Вот и поезжай в Одинцово, там заявление пиши, к полиции местной обращайся. Не моя это забота. В Одинцове пусть хоть людей танками давят, главное, чтобы в Шлеевске всё было спокойно.
-Меня попросил к вам обратиться Насир Мусаддикович.
-Насир? Тебя?
-Да.
-А ты-то как с ним связан?
-Так получилось. Он сам расскажет, если захочет.
-Вот, блять, и ты на с Насиром какие-то дела имеешь. Ладно, раз такие пироги, отправляйся, а я сам с ним поговорю.
-Хорошо, я пойду.
Старик вышел из кабинета, после чего направился к выходу. На улице его встретил Игнатий, который помог ему добраться до машины и сесть в неё после чего он завёл мотор и обратился к Зорину:
-Мы сейчас должны к перекрёстку на окраине поехать, там нас Насир с ребятами должны встретить, а оттуда отправимся в Одинцово.
-Давайте быстрее, мы можем не успеть.
-Ничего, успеем. Насир сказал, этому извращенцу лично яйца отстрелит. Вот же сука, это кем надо быть, чтобы людей жрать. Я бы лучше от голода сдох, чем таким заниматься.
-В жизни разные случаи бывают.
-Разные- не разные, я сам много чего плохого в жизни сделал, но всегда должна быть черта. И переходить её нельзя, ни при каких условиях. А то всё может плохо закончиться.
После этих слов Игнатий замолчал, включил радио, приоткрыл окно и направился в сторону перекрёстка.
***
Одинцово, за несколько часов до этого.
С самого утра Ася, высокая симпатичная девушка семнадцати лет с русыми волосами, и её мама- Варвара Григорьевна, находились дома. Девушка заболела три дня назад и заразила свою мать, из-за чего она не пошла на работу. На улице, как всегда, шёл проливной дождь . Ася вышла из душа, оделась, села за компьютер и надела наушники. Её мама суетилась на кухне и готовила суп. Неожиданно в дверь позвонили. Варвара Григорьевна не обратила на звонок никакого внимания, она продолжала нарезать овощи, а Ася не услышала его из-за громкой музыки, но звонок в дверь повторился, а затем снова и снова. Мама Аси кинула овощи в кастрюлю, бросила полотенце на стол и громко крикнула: «Кого там ещё принесло? Аська, что ты лежишь и нихрена не делаешь целыми днями, хотя бы посмотрела, кто пришёл! Да тебе бесполезно говорить. До тебя не докричишься…».