- Оближи меня, - прошептала она, расположив свою киску прямо у его рта.
Соломон подчинился, рыча от голода, и щелкнул по ее клитору языком, упиваясь ее соками. Она потянула его за волосы сильнее, заставляя голову оставаться неподвижной, и дыхание Соломона сбилось от возбуждения. Он никогда не чувствовал ничего более возбуждающего.
Он умирал от желания обхватить ее попку и сильнее прижать к своему рту, чтобы впиться в клитор. Он пожирал ее взглядом. Хаос тоже заворожено смотрела на него, ее рот приоткрылся от напряженных стонов, пока она осторожно и медленно покачивала бедрами, потираясь о его губы.
- Соси, - прошептала она.
- Сильнее, - пробормотал он, наклоняя ближе к ней голову.
Она прижалась к нему, и он скользнул языком между ее влажных складочек, упиваясь ее вкусом. Наконец он добрался до клитора и втянул пухлый бугорок в рот, застонав.
Резкий крик, который она издала, заставил его жажду вознестись на новый уровень, но, Боже, когда она с силой дернула его за волосы, двигая его головой по своим пухлым губам, он почти сошел с ума.
Он пристально следил за тем, как ее взгляд блуждал между его работающим ртом и глазам. Ее брови сошлись на переносице, и взгляд, который она бросила на него, показывал, что она была за пределами привычных для нее вещей и испытывала страх, но в то же время очень быстро входила во вкус. Он застонал под ней, наблюдая, как ее рот открывается и закрывается с каждым вздохом. Она наконец позволила себе расслабиться, закрыв глаза и просто отдавшись ощущениям. Хаос двигала бедрами все быстрее и быстрее, ее крики нарастали в том же темпе.
- Соломон, - захныкала она. - Соси, соси, – команда была деликатной, но звучала очень требовательно. Соломон приподнял голову и снова втянул ее клитор в рот, жестко всосав, приближая ее оргазм. Он проделывал это снова и снова, пока она не вскрикнула и не задрожала под ним. В этот момент он отпустил одеяло и схватил ее за талию, когда почувствовал, что она готова рухнуть вниз. Соломон так и держал ее в крепких руках, не желая, чтобы она меняла положение. Он слегка приподнял ее, чтобы облизать все ее шелковистые складочки.
Она соскользнула вниз по его телу, оседлав его бедра. Боже, да.
- Сделай это, - сказал он, обезумев от желания. - Займись со мной любовью. Не нежно. Не медленно, - взмолился он.
Она издала легкий стон и разместила головку его члена у своего входа, а затем резко опустилась вниз. То, как ее киска обхватила член, заставило его крепко зажмурить глаза, чтобы остановить себя от мгновенного оргазма. Она оставалась неподвижной в течение нескольких секунд, а затем начала свой прекрасный танец, кружа и потираясь, быстро и жестко покачиваясь, как хорошая и прилежная ученица.
Она подвела его к краю меньше, чем за минуту.
- Следуй за мной! - выпалил он.
- Я... О, Боже... Соломон, да!
Его тело взорвалось оргазмом, как атомная бомба, когда она снова достигла пика. Он крепко сжал ее бедра и заставил ее двигаться быстрее, издавая рев, когда наконец выплеснулся в ней горячим удовольствием. Он притянул ее к себе, когда кончил, прижимая ладонь к ее попке и не разрывая связи, установившейся между ними, когда она поцеловала его. Она полностью принадлежала ему – каждая самая потаенная частичка ее существа была в его власти.
****
Как только они вышли из душа, Соломон услышал телефонный звонок и поспешил в комнату, завернувшись в полотенце. Он ожидал услышать, что дядя Джо добрался до тети Сары и все было в порядке.
- Алло?
- Это Джон.
Тихий голос отца вызывал чувство тревоги.
- Что случилось?
- Кладбище, - прошептал он. - Что-то, связанное с ним, не дает мне покоя.
- Мне тоже. Слишком много смертей и недостаточно могил, но что насчет крематория? Где ты, с тобой все в порядке?
- Со мной все хорошо. Я надежно скрываюсь прямо перед носом у этих идиотов, я их не боюсь.
Его окатило очередной волной страха. Подобного рода высокомерное отношение практически подписывало Джону приговор.
- Что ты сейчас делаешь?
- Я собираюсь раскопать несколько могил.
- Что? Ты спятил? - Прежде, когда Соломон обдумывал эту головоломку, он уже понимал, что все должно было прийти именно к этому.
- Меня уже тошнит от бегства, сынок. Просто воротит от того, что это зло сходит им с рук. Эти ублюдки убивают и мучают без зазрения совести, кого захотят, калеча и ломая жизни людей.
Едва сдерживаемая злость в его голосе была очевидна даже через телефон, и Соломон закрыл глаза, представляя, как его отец мечется в кресле, отчаянно, но бессмысленно бьется, пока они просверливают дыры в его черепе, чтобы выкачать половину мозга.