Я вышла на улицу, по пути крикнув маме, что ухожу, и зашагала в нужную сторону. Вечерело. Народ заканчивал рабочий день и разбредался по своим импровизированным домам. Я как-то размышляла и не могла понять, почему люди не отстроили заново какое-нибудь укрепленное здание или даже район города. Провели бы туда то же электричество, которое использовали для холодильников и лампочек. Поддерживали бы состояние своего дома, жили бы обычной жизнью. Но никто не хотел этого. Людям было проще снова и снова сооружать хижины на улице, ведь это не занимало много времени. Человечество будто забыло, что когда-то жило иначе, и теперь все окружающее нас — лишь монументы памяти.
— Лолита! — послышалось из-за спины. Я резко затормозила, подняв пыль с асфальта, и обернулась. Ко мне летела моя единственная близкая знакомая — Роза. — Ты куда идешь? — Она остановилась рядом, приобняв, затем отпустила и с улыбкой уставилась на меня.
— К Миле.
— Так она ж того… Ты не в курсе? — кашлянула девушка, а затем потупила взгляд, будто не решаясь произнести слово «умерла».
Я тяжело вздохнула и поставила сумку на землю.
Прекрасно день закончился!
Сама я с Милой не общалась никогда, но мать называла ее чуть ли не своей второй дочерью. У Милы не было родителей — только бабушка. Да и та скончалась пару лет назад, а недавно и Милка слегла. Обычно мама сама относила ей подарки, но сегодня попросила меня. Наверное, устала, что я сижу и читаю вместо того, чтобы искать работу.
И что теперь делать с молоком? Нести обратно? Да еще и маму успокаивать. Мне кажется, уже давно пора привыкнуть, что люди умирают от болезней один за другим, и ничего нового не случится до тех пор, пока мы что-то не изменим. Но никто не станет слушать местную мечтательницу. Они так и продолжат умирать, как когда-то погибали растения и животные, которых теперь почти не осталось.
Я обвела взглядом улицу.
— Ло, ты чего? — резко вернула меня на землю подруга, вытянув из размышлений.
— Да я так, задумалась. Нет, не знала, как и мама.
— Ой, сейчас ей, наверное, так плохо будет. Ты должна быть рядом.
— Ты ведь знаешь, что не могу. Не хочу, глядя на слезы матери, испытать такую же боль, как на похоронах отца. — Я подхватила пакет, прижав его к груди, а то руки уже отваливались от тяжести, и ладони болели из-за впившихся в кожу ручек сумки.
— Знаю. Но твоя мама права. Тебе давно пора вернуться в реальность и оглядеться. Здесь нет ничего, Ло. И никогда не будет. Это наш дом. Никто не прилетит к нам из космоса, чтобы забрать на неизвестную планету, где мы все будем счастливы. Повезет, если нас сама планета не убьет.
— Очень оптимистично, Роза. — Да уж, я ведь такая же, только смотрю в ином направлении. Хочу сбежать. И совершенно нет желания смириться. Ведь тогда в душе останется лишь безысходность, а с нее что взять? Разве можно жить, зная, что обречен? — Мне тогда просто интересно, почему ты все еще со мной общаешься, раз считаешь меня сумасшедшей, как и все остальные.
— Я не считаю, — замямлила Роза и начала переминаться с ноги на ногу. — Просто я права. Все правы. Нам некуда деваться.
— Скажи, у тебя есть мечта?
— Да, ты же знаешь, что я мечтаю стать учителем. Только знания подтянуть бы.
— Нет, я о такой мечте, которая, возможно, никогда и не сбудется.
— Я не думала об этом. — Роза как-то потухла, ее рыжие волосы в свете заката упали на плечи, снесенные порывом ветра. Я вздохнула.
— Кажется, скоро будет буря. Иди домой, пока не поздно. Сама знаешь, что значит поднявшийся ветер.
Роза кивнула и, сделав мне ручкой, побежала в сторону своей хижины, что находилась там же, где дом Милы. Я грустно поглядела на сумку с молоком.
Теперь тащить обратно. Хоть бы успеть до того, как меня унесет ветром.
Подняв ношу, я направилась домой. Небо окрасилось яркими красками, облака надвигались со всех сторон. Черные, густые, словно смола. Ветер всколыхнул юбку, которую я в спешке одернула, чертыхнувшись.
До дома оставалось минут пятнадцать пути, когда мне в спину, словно хлыстом, шибанул сильный порыв ветра. Я качнулась вперед, уронив сумку наземь. Послышался звон, и белый напиток окрасил асфальт.