Тут окончательно вылупились и расправили крылья организаторские способности Алексея. Мойка раньше задумывалась, как в американских фильмах, дядя закупил в неё оборудование для механической очистки машин хотя бы снаружи. Ноу-хау для их мест. Первое время народ съезжался и заказывал услугу только чтобы посмотреть, как оно происходит. Ощущение новизны быстро прошло, цена оказалась вдвое выше обычной, воды уходило немерено, оборудование требовало постоянного технического обслуживания. В общем, дядя на ней прогорел, однако отчаиваться не стал, забросил и переключился. На автомойке стали мыть машины старым способом, держали с десяток мойщиков и мойщиц без официального устройства, исключительно на подневной оплате по факту. Работали на мойке люди исключительно пьющие, в их жизни происходили всякие неотложные мероприятия, так что на условную работу заявлялись двое — трое человек, ровно столько и было нужно. Машины мыли по старинке из шланга и обычными тряпками. Дядя испытывал на чудо-бизнесе способности подрастающего поколения ближайших родственников.
Алексей приступил с энтузиазмом новичка. За аренду мойки ему платить не приходилось, дядя же не зверь, ребёнка до копейки обирать. На нём лежала коммуналка, разборки с ненадёжным персоналом, нехитрая бухгалтерия. На его уровне бизнеса, если можно так назвать подобную деятельность, о рекламе и дополнительных доходах приходилось только мечтать. Задачи стояли самые примитивные. Алексей наладил работу мойки буквально за год, не пасуя перед возникающими проблемами, и заскучал. После ежедневной беготни, приведение помещения хоть в какой-то порядок и установления рабочих смен, за вычетом всех расходов, ему на руки оставалось чуть выше средней ежемесячной зарплаты по городу. Жить можно, но тоскливо до безобразия.
Спустя три месяца после того, как устаканилось, Алексей повздыхал, побродил по условно принадлежащим ему владениям, почесал в затылке, прикинул кое-что, поскрёб по сусекам, напряг свои не слишком выразительные финансовые возможности и притянул Петра. Его друг выходил из дома не слишком часто, проводил целые дни в чудовищно захламлённой комнате, максимально отгородившись от родителей, которые продолжали существовать в остальных помещениях квартиры в фатальной созависимости. Алексей не знал, на что надеется, но ткнул Петра прямо в старые механизмы автоматической мойки. Друг ковырялся неделю, потом начал изрекать списки необходимых деталей. Алексей крутился, вертелся, просил записать на листочек, разыскивал и приобретал. Отлучение от семьи действовало на Петра благотворно, меньше затворником он не стал, теперь отделяясь от людей в большом ангаре с оборудованием, часто выходя покурить на задний двор. Постепенно его мертвенно-бледная кожа покрывалась более живыми красками под воздействием слабого осеннего солнца. Алексей периодически появлялся там же, слушая обстоятельные размышления вслух от Петра о разных его придумках. За жизнь они не беседовали, Пётр такие фокусы исполнять не умел, Алексей загружался на подобную философию под определённым градусом и под давлением внешних обстоятельств.
Пётр начал и закончил ремонт практически в одиночку. Алексей подсуетился, заплатил, и небольшую битую площадку перед мойкой покрыли слоем свежайшего асфальта. Сбоку автомойки прилепился небольшой ларёк, торгующий втридорога фасованным пивом, сигаретами и снеками. Автомойка открылась заново. Она находилась на достаточном расстоянии от многоэтажек. Окрестный частный сектор так бухал, что его не разбудить из пушек. Здесь многое можно позволить. Собственно, двоюродные братья Алексея тоже себе позволяли, но делали это в корне неправильно.
Алексей тряхнул своими специфическими связями, как магнитом притянув к мойке золотую молодёжь городка. Площадка перед мойкой вечерами стала заполняться заниженными автомобилями с закосами под спортивные, из колонок грохала музыка. Золотые мальчики выгуливали девочек, тратя деньги без счёта в маленькой киоске. Легендарные Тойоты супра самых разных лет, выхоленные и зачастую пересобранные до последнего винта, медленно погружались в пену, тонули в мельтешении ярких щёток в человеческий рост. Служащие специально распахивали ворота мойки на полную, открывая почти эротическое зрелище на всеобщее обозрение. Маргиналы-мойщики исчезли, как небывало, сверстников Алексей нанимать не стал, предвидя шквал унижений, который непременно бы на них обрушился. У него работали неулыбчивые мужчины за пятьдесят в новенькой спецформе, воспринимающие заказы породистых щенков богатых родителей с исключительной серьёзностью. Это льстило. В их местах уважение к возрасту впитывалось на уровне подсознательного, и возможность отдать распоряжение взрослому мужчине щекотало самолюбие. В ларёк предусмотрительный не по годам Алексей посадил весьма аппетитную, но возрастную тётушку, её знали по имени, с ней шутили на самой грани, но дальше не заходило.