- Прости меня, прости, я не понимаю, почему у нас ссора на ссоре, со мной что-то не так, ты не должен терпеть, просто брось меня, — истерика сместилась в другую тональность и успешно продолжалась.
- Не брошу, — удерживаясь, что не ржать в голос, отнекивался Алексей, прижимая её к себе и специально следя, чтобы руки не опускались ниже спины, тем не менее вдавливая её в себя, он прекрасно чувствовал её округлые груди, вжимающиеся прямо в его грудную клетку. – Своих не бросаем же.
Любая буря, отбушевав, идёт на спад. Вера всхлипывала всё реже и реже, аккуратно высвободилась из рук Алексея и отодвинулась от него. Она вглядывалась ему в лицо, не обнаруживая следов вполне ожидаемых эмоций.
- Ты не злишься? – не веря сказала она, закончив изучение.
- Злюсь, — не показывая реакции, признал Алексей.
- Не вериться, — оскалив мелкие зубки, вздыбила шёрстку Вера.
- Ко мне всё это имеет мало отношения, — сказал Алексей, впервые объясняя ситуацию со своей точки зрения. – Ты же с бывшим своим дерёшься. И постепенно выдыхаешься, лапочка. Самый пик был, когда ты сковороде ручку обломила об каменную столешницу, оставив на ней щербину. Вот я впечатлился, не скрою. Жаль, я утырку ноги не повыдергал, здоровеньким отпустил. Зря, ой, зря. Ты тоже бери себя в руки. Я-то потерплю, а Агнесса от тебя скоро шарахаться начнёт, и так по углам прячется. В её комнате ты девчонку в покое не оставляешь.
- Не смей, я сама знаю, как мне воспитывать дочь, — растерянно огрызнулась с трудом переваривающая его слова Вера.
- Я вообще не так сказал, — дёрнул уголком губ Алексей, протянул руку и погладил её по голове, как маленькую, нисколько не пугаясь, что вцепиться в протянутую ладонь. – Пройдёт, милая. Понемногу пройдёт. Уже легчает. Помоги нам немного, мы тебя поддержим, мы рядом. Может, я могу что-то сделать, чтобы ты успокоилась?
- Говорят, трёхкомнатная квартира в центре города сильно успокаивает, — не скрывая сарказма, пошутила Вера.
- Ок, — пожал плечами Алексей. – Пойдём в спальню?
- Зачем? – подозрительно сузила покрасневшие глаза Вера и шмыгнула носом.
- А ты, разве, не хочешь? – похотливо улыбаясь и оглядывая её с головы до ног, особенно остановившись взглядом в местечке, где сходились её ноги, поинтересовался Алексей.
Вера глубоко вздохнула, позволила ему взять себя за руку и повести за собой. Она хотела, ластовица её трусиков промокла насквозь. Предельно нездоровая реакция на устроенные ею ссоры. Однако каждый раз, когда Алексей сохранял самообладание в ходе самых отчаянных её нападок, на неё накатывала волна иррационального доверия к нему, и следом вспыхивало возбуждение, которое требовалось срочно утолить. Алексей сделал её развратной, сотворил нечто с её телом, теперь она плохо представляла себе жизнь без регулярного качественно секса с завершением.
В постели Алексей вёл себя уверенно, доминировал, умудряясь договариваться с ней, прислушиваться к её слабым и редким возражением. Вера предпочитала быть полностью ведомой, не проявляя инициативе, тем самым защищая остатки своей скромности. Это он делает с ней всякие грязные вещи, а она всего лишь принимает, смиряется перед звериной, маскулинной сущностью мужчины. У Веры было двое мужчин, сравнивать их — всё равно, что искать сходство между скрипучей ручной дрезиной и могучим локомотивом. Илья проигрывал по всем статьям. Вера постепенно забывала его, из физической памяти стиралось его неловкое копошение с одеждой, противные влажные следы на коже, запах и грубое тыканье в самое нежное, уязвимое место. Ею правил Алексей. Растягивал и вторгался. Доставал, куда Илье и не снилось. Подолгу держал жёсткий, чёткий темп. Доводил её до сладких судорог и тогда не останавливался. Наполнял её. Срастался с ней. Они прилеплялись друг к другу, как сказано в одной книге.
Через две недели Алексей забрал её в середине дня и отвёз в контору к нотариусу, переписав на неё просторную, светлую, трёхкомнатную квартиру в центре города. Вера пыталась возражать, но Алексей довольно ловко её заткнул, заговорив низким, повелевающим голосом, похожим на тот, что он использовал при срочном переезде.