Но пока её поглотила свадебная суета. Вскоре её охватило невероятное чувство, Вера и не понимала раньше, какое количество проблем и затруднений легко преодолевается деньгами. За не бегало целых два сотрудника агентства, подхватывая каждую её самую несформулированную идею. Она не верила, что они справятся за месяц. Ещё их месяц истекал в неудобный четверг. Алексей наотрез отказался переносить дату. Агенты мелькали в глазах, будто сумасшедшие. И они успели. Их родственники и друзья вовсе не отказались прийти на праздник из-за буднего дня. До жалкого одинокая Вера, под влиянием момента созвала к себе весь коллектив школы, в которой работала, не забыв про пару приятельниц с прошлой работы.
Неожиданно для себя по определению скромный, чисто женский учительский коллектив смешался с самыми крупными бизнесменами города, и вовсе не все из них пришли с жёнами. Кто видел, как гуляют учителя и врачи, тот ничего не понимает в настоящем разгуле. Было весело.
Приглашённый на праздник отец Веры потерялся на общем фоне, вместе со своим дорогим подарком. Впрочем, Алексей вовсе не разделил мнение Веры о нём, он искренне не понял её отчуждённости. Почему она к нему не побежала с проблемами? Нормальный мужик, просто немного выставляется, бывает гораздо хуже. После регистрации Алексей заметно расслабился и встречал гостей в явно отличном настроении. Его поразил странно смущённый и напуганный вид старого друга Петра, его тощая долговязая фигура не способна надёжно прикрыть человека, и за его спиной Алексей разглядел свою старую Любовь. Алексей усмехнулся, сильно хлопнул Петра по плечу и пожелал ему удачи.
Стройная фигура Веры подолгу не поддавалась беременности, на одиннадцатой неделе животика ещё не видно. Токсикоз перестал её мучить, но она заранее и сильно устала ещё с самого утра. Мир вокруг оставался чётким, не превращаясь в серийные снимки с места происшествия. Она просила Алексея не целовать её при всех под крики «горько», предупреждённые ведущие смазывали традиционные крики, занимая гостей. Они поцеловались ровно три раза, по-настоящему крепко в ГАЗСе прямо перед большой совместной фотографией. Вера стойко вытерпела фотосессию, долго и жадно ждала положенного кусочка торта, поздно вечером жалась к боку Алексея, осоловело хлопая глазами. В машине она с облегчением скинула туфли с гудящих стоп и подтянула ноги под себя, покрыв их пышной юбкой, муж, согревая, приобнял её. Она чувствовала себя в безопасности.
Глава 47. Выпускной
Москва — огромный город, глотающий людей, как пустыня - песок. Пара-тройка горстей туда-сюда, да даже целый КАМАЗ погоды не сделает. Сколько бы ни убыло, прибудет ещё больше, глотка и лужёный желудок столицы вполне справлялись. Насколько бы скептически ни относились люди к современным телевизионным сериалам, их примитивная схемка действует на самые дремучие слои подсознания. Всем плевать, но, кажется, стоит добраться до центра Москвы, как непременно окажешься в центре внимания, под светом невидимых софитов, с обращённым прямо к тебе людскими лицами.
Ничего подобного с Ильёй и Ларой не произошло. Парочка сунулась по клубам и другим знаменитым в сети злачным местам. Их пускали, у них не успели закончиться деньги. Пёстрая, громкая, уверенная в себе московская толпа напугала, заставила сжиматься и прятаться. Слишком много, слишком шумно, чрезмерно, ошеломляюще. Слишком высокая конкуренция. Вскоре Илья и Лара превратились в затворников, сидели дома целыми неделями и месяцами. Лара полностью погрузилась в уход за собой, доводя процедуры до абсурда, правда иногда выбиралась в местные магазины, местный ассортимент восхищал её и поражал до глубины её девичьего сердца. У неё оставалась машинка, прежде чем кончились снятые с карт деньги, папа не выдержал и начал подбрасывать ей на счёт, пусть не щедро и с непременным ворчанием. Без еды и съёмного жилья они не останутся.
Илья полностью погрузился в единственное, что ему оставалось, занялся вплотную своим блогом, снимая не меньше ролика в день. Он оставался однозначно злым, яростным, в каком-то смысле одержимым, но, безусловно, был искренним. Он ненавидел женщин и открыто изливал свою ненависть, не скрывая довольно личности. К сожалению, природа не наградила его тяжёлым костяком и впечатляющим размахом в плечах, спортом он занимался редко и неаккуратно. Зато черты лица соответствовали тайным представлениям мужского пола о брутальной маскулинности: тонкие, брезгливо поджатые губы; чётко обозначенные скулы, большие сверкающие глаза с вечным презрительным прищуром; густые брови; тяжёлая нижняя челюсть. Даже волосы на голове ещё оставались, и бороду он отрастить не успел. На типичного инцела он совсем не походил. Ещё ему помогало образование, заученные, древние как мир приёмы вполне действовали на публику. Его подписчиками на девяносто девять процентов оставались мужчины, но он так и хотел.