Глава 8. Одна роза
Сегодня Вера провела двенадцать часов за фасовкой сахара по одному килограмму из мешков по двадцать. Как раз сезон заготовок, варки варенья и прочих провинциальных забав и развлечений, уже распределённый по порциям сахар пользовался спросом. Неизвестно, заказала ли администрация магазина слишком мало или поставщики опаздывали, но волевым усилием заведующая решила проблему кардинальным образом. Занимались нехитрым делом четверо, исключительно женщины, Вера из них самая молодая. Они переоделись в синие халаты и завязали волосы простыми белыми косынками, примитивную униформу им выдали на месте, не позабыв вычесть стоимость из зарплаты. Зато халаты и косынки можно уносить с собой стирать, гладить, ни с кем не делить. В начале смены напарницы ещё вели какое-то подобие разговора, постепенно умолкая и окончательно сосредотачиваясь на монотонном труде. Мешки тягали по двое. У каждой имелись отдельные весы и целые упаковки мешочков под рукой. Смены длились определённый промежуток времени, но оплачивалась работа средне — сдельно. Заведующая не вникала в распределение работы в группе, выдавая конкретную задачу и цену за неё, по итогу делили заработанные деньги поровну.
По факту без сбоев работала исключительно Вера. У одной её напарницы четверо маленьких детей и муж, не брезгающий поднимать руку, она плохо говорит по-русски и ведёт себя тише остальных. Вторая, самая скандальная, постоянно сравнивает себя с другими, в свою пользу, естественно, прямо и грубо заявляя, что она перерабатывает, забывая, как, мучаясь с похмелья, временами едва волочит ноги, сильно тормозя общий процесс. Третьей перевалило за шестьдесят, на её крохотную пенсию раз в месяц налетают дочери и внуки, выклёвывая скудные средства до зёрнышка, и ей приходится подрабатывать где может. Мало того что девушка сильнее и моложе, так её жизненная ситуация не настолько беспросветна, кроме того, она здесь задержится исключительно на лето. Если бы не приезжала к маме и Илье, вообще устроилась бы в городе по студенческой программе, получив втрое больше. Вера вслух не говорила, но очень жалела всех трёх женщин, оказавшихся с ней в одной упряжке, даже скандальную алкоголичку. Старалась выложиться по максимуму, чтобы у них получилось выполнить план. А сверх плана доплат не полагалось и прыгать выше головы не стоило.
Быстро пересчитав, сколько примерно мешочков, нужно делать в час, она делала примерно на два-три больше. Мешки закончатся и их отпустят пораньше. В конце смены у неё ломило плечи от тяжести, покалывало в шее от постоянного поворота влево, чтобы присматривать за весами. Она видела сахарный песок прямо перед собой, закрывала глаза, и сыпучий продукт вставал перед внутренним взором, как наяву. Неизвестно, кто проектировал торговый центр, но он расщедрился на служебные души для персонала. Выпивоха мытьём не интересовалась, сцапала свою долю денег и сбежала. Тихой многодетной матери раздеваться вне дома запрещали традиции. Так что ополоснуться пошли Вера и бабушка, не упускающая шансов сэкономить.
- Видела синяки у неё на руках? – поинтересовалась Тихоновна, по имени её вообще никто не звал, Вера настолько привыкла обращаться к ней по отчеству, что очень бы удивилась, обнаружив полое незнание имени женщины, с которой работает летними месяцами третий год. – Вот же урод - её муженёк, колотит её почём зря, чай она подала ему не той температуры, обжёгся бедненький.
- Ей нужно от него уйти, — негромко и очень твёрдо выдала Вера готовый рецепт, не растеряв остатки внутреннего максимализма. – Иначе будет хуже и детям только во вред идёт, они не должны видеть, как отец бьёт маму.
- Много ты понимаешь, — растянув каждое слово, чтобы прозвучало особенно уничижительно, отреагировала Тихоновна.
- Никто её не спасёт, пока она сама себе не поможет, — упорно продолжала Вера, она не понимала, как женщина позволяет с собой так обращаться, и неизбежно перекладывала часть вины на пострадавшую.