- Ну, ну, — многозначительно и с нескрываемой ехидцей поддержала её бабушка, начиная раздеваться.
Старшее поколение прошло общественные бани, мойки на производствах и прочее, поэтому наготы при людях одного с ними пола совершенно не стеснялось. Вера не горела желанием лицезреть процесс обнажения напарницы, от неожиданности она зажмурилась, только потом отвернувшись. Сама спряталась за дверцей кабинки. Больше с Тихоновной они не пересекались. Вера быстро окатила водой тело, прошлась гелем для душа, волосы не мочила, просто освежилась. Тихоновна засела в соседней секции надолго, не так уж часто ей представлялась возможность лить горячую воду без счёта.
Девушка накинула на себя платье, не то — голубое, другое, жёлтое в цветах по подолу, застегнула босоножки, промчалась по подсобным помещениям, зябко передёргивая плечиками, не столько от холода, сколько от мрачной обстановки без окон, под тусклым электрическим светом и выпорхнула наружу, прямиком в солнце, разлившееся в воздухе. После темноты её ослепило, она не заметила подвоха и налетела прямиком на Алексея, обрадованного таким развитием событий.
Молодой мужчина с готовностью обхватил левой рукой её талию, правую держа чуть на отлёте. Он долго размышлял и готовился, явился при полном параде, на отмытой до блеска машине, приодевшись, но веник решил с собой не волочь, лучше побыть романтиком, поэтому принёс одну розу, самую красивую из поступивших по его заказу в дорогом цветочном салоне.
- Привет, незнакомка, — покривил душой Алексей, ведь с некоторых пор незнакомкой она ему быть перестала, он выяснил про неё достаточно много. – Красивое платье. Познакомимся?
Резкое сближение сыграло с Алексеем злую шутку. Плавный изгиб талии под ладонью, нахлынувший аромат её тела, капелька воды, оставшаяся в ложбинке над ключицей, пышные волосы и несколько всё-таки промокших прядок ближе к затылку, прилипшие к шее. Всё это вместе взятое и по отдельности вызвало бурю в мужском организме, а скорее сильнейший прилив крови к бёдрам. Алексей порадовался, что надел достаточно плотные джинсы, и, не соображая здраво, потянул девушку к себе ещё ближе.
Вера очнулась и затрепыхалась, пытаясь высвободиться. Силы их изначально не равны, мужчина вполне мог удерживать её и одной рукой. Алексей вовремя опомнился, убрал руку, вдохнув напоследок поглубже, втягивая внутрь организма личный запах её тела, словно совершая нечто интимное и не совсем позволенное между воспитанными людьми, не состоящими в отношениях. Вера отскочила от него на добрый метр, возмущённая настолько, что позабыла испугаться.
- Что вы себе позволяете? – выкрикнула она, нервно одёргивая платье и оглядывая себя в поисках нанесённого ущерба. Алексей ей ничего не сделал, но она до сих пор ощущала на себе прикосновение сильной руки, будто на талии остался невидимый отпечаток и ощущался он горячее, чем остальное тело. – Как вы вообще меня здесь нашли?
- Птичка напела, — смущённо признался Алексей, выставляя перед собой цветок в качестве примирительного жеста. – Смотри, мне сказали новый сорт, лепестки двухцветные, мне её из центра по предзаказу привезли. Нравится?
Невольно Вера засмотрелась на бутон, однако на попытку вручить ей розу очнулась и отдёрнула протянутую было руку. Брать у чужого мужчины совсем ничего нельзя. Навязчивый поклонник непременно сочтёт за поощрение. Что подумает и скажет Илья вообще представить страшно.
- Вы понимаете, что творите? – продолжила сыпать гневными вопросами Вера, теперь больше защищаясь, чем нападая. – Кто вам разрешил хватать девушек на улице? Я на вас парню своему пожалуюсь.
- Ты же сама на меня налетела, — забормотал Алексей, гнев девушки провоцировал ответные эмоции, парень взял себя в руки и не отвечал в той же манере. – А с парнем своим познакомь, я не против. Разберёмся.
Последнее предложение заставило Веру замолчать, она опешила, смотрела на мужчину перед собой и хлопала глазами, руку он опустил, роза больше не перекрывала обзор. Девушка чётко понимала, цветок погибнет, он его бросит прямо на грязном дворе торгового центра, стоит ей уйти. Цветок жаль, но принципы важнее.
- Вы совсем уже? Совсем чокнутый, - опустилась она до оскорблений, она не считала мат приемлемым ни в каком случае, приходилось обходиться оставшимися, куда менее ёмкими и доходчивыми эпитетами.