Оксана Витальевна любила магниты, салфеточки, статуэтки, посуду и хрусталь. Она недомогала, ей не до суеты по дому. После работы Вера вставала к плите, остаток вечера проводя с тряпкой в руках. Оксана Витальевна продолжала занимать диван, рядом с ней лежал пульт от телевизора, на экране турецкий сериал, где частенько, под тревожную музыку и рыдания актёров, гордая мать семейства трагически отказывает неблагодарным детям от дома. В руке вдова держала сотовый телефон, каждый пять минут набирая номер дочери, при подключении раздавались короткие гудки и вызов сбрасывался. Оксана Витальевна слушала телевизор и телефон, скорбно поджимала губы после каждого звонка, постепенно усваивая выражение лица турецких героинь старшего возраста, по недосмотру отдавших сына очередной проходимке. Постепенно она начинала смотреть по сторонам, огромная часть жизни потрачена на организацию дел большой семьи. Впервые она слегла на диван на целых два месяца, а стены вокруг не только устояли, но на первый взгляд стали даже чище. Единственное, её мелкие вещички и сувениры стояли не на своих местах. Нужен огромный опыт, чтобы правильно разложить трофеи и сокровища.
- Вкусный суп, милая, — однажды негромко похвалила она Веру, оставив в тарелке несколько недоеденных ложек. – Ты стараешься, я вижу, жаль, бульон почему-то слишком мутный получается. Потроха куриные положила?
- Нет, — расслабившись было на добром слове, снова собралась в кулак Вера. – Я разделанную курицу покупала.
- Зря, — покачала головой Оксана Витальевна. – Цельная дешевле, да и пользы от неё больше. Не беспокойся, научишься потихоньку. Деньги, они по копейке сквозь пальцы проскальзывают, тратить уметь надо.
Вера умела обращаться с деньгами, выкраивать с точностью до рубля нужные суммы, покрывая необходимые нужды. В конце концов, у них с мамой денег никогда особенно много не водилось, Вера училась в другом городе, перебиваясь подработками, но в кредиты они не влезли, справились. Из уважения возражать Оксане Витальевне она не стала, выбрав промолчать. Оксане Витальевне отсутствие видимой реакции не понравилось. Однако выбирать не приходилось, дочь исчезла. Младший сын слился вместе с дочерью, она всегда была ему дороже родной матери, позванивал раз в две недели, чтобы выдержать бурю и перестать отвечать до следующего случая. Задевать Илью себе дороже, на подначки он немедленно отвечал резкой агрессией и последующим игнорированием. Его и дома не бывало, носился где-то по своей странной работе. Оксана Витальевна зла не хотела, она же для детей старалась, чтобы как лучше.
Полежав на диване ещё пару дней, начиная расхаживаться исключительно после возвращения Веры с работы, женщина неожиданно развила бурную деятельность. Начала прибирать письменные столы близнецов и полки над ними, разбирая учебники, книги, письменные работы и остальное. Вера вздохнула с облегчением, заставленные полки занимали добрый час, если смахивать пыль качественно. Обрадовалась она рано. Оксана Витальевна действительно выкинула ненужное, спрятала большую часть книг в ящики столов, собрала отовсюду многочисленные школьные грамоты, гравированные кубки, жестяные медальки на выцветших от солнца лентах, распечатала пару десятков фото в единственном на весь город фотоателье, закупила рамок со стеклом. Создание своеобразного иконостаса заняло у неё день целиком. Стоило Вере войти в дом и снять ботинки, женщина немедленно потащила её смотреть. В глазах Веры отразился ужас. Но что она могла сказать или сделать? Вскоре оказалось, что уборка этого коллажа, соперничающего с разнузданным современным искусством, — не самое страшное.
Одна Оксана Витальевна обладала тайной правильной расстановки. Свекровь послеживала за графиком уборки, сильно не муссируя тему. Вера приучена поддерживать чистоту в доме с семи лет. Несмотря на мягкий характер и тихий нрав, Аля не упустила воспитание дочери. Вера не способна сознательно оставить бардак, выбрать участок и обходить его стороной. Она неизбежно сдвигала фото или грамоту, переворачивала медаль не той стороной, делала ненужную складку на ленте, перекашивала кубок. Она правда старалась вернуть на места, прежний битый час превратился в три. Оксана Витальевна неизбежно делала мягкие замечания, грустила после целый вечер, захватывая утро следующего, иногда могла всплакнуть.