- Помиритесь, - пообещала окончательно растаявшая от вида его терзаний Аля. – Давай так, я тебе двери открою, сама к соседке пойду, она рано встает, не помешаю. Поговоришь с ней.
- Хорошо, - на вид собрался с духом и кивнул Илья.
Вера не спала большую часть ночи, по привычке согрела чайник, ожидая маму с работы. У нее сегодня выходной, выходка Ильи пришлась на пятничный вечер и девушке торопиться некуда. В замке заскрипел ключ, Вера вскинула голову, но увидеть мужа вместо мамы совсем не ожидала. Она должна обрадоваться, но случилось напротив – испугалась. Сердце забилось с силой, совсем как накануне.
- Тебе, - буркнул Илья, ткнув холодными с мороза цветами подошедшей к порогу девушке прямо в лицо. – Позволишь войти?
- Заходи, - пригласила Вера.
Мозг девушки искал отдушину, закуток, позволяющий не думать на проблемные темы немедленно. В магазине цветы в дополнительный слой бумаги не завернули, они недолго простоят. Сожаления, и примерный план реанимации заполонили сознание целиком, не позволяя отвлекаться. Переключиться ей легче, и она пользуется уловками разума, не вполне осознавая последствия.
Илья присел за кухонный стол, даже чаю скромно не попросил, смотрел, как жена возится с цветами, развернув их полностью, смачивая стебли под тепловатой водой, одновременно расправляя листья и вглядываясь в бутоны.
- Я виноват, — свысока бросил Илья, гордо вскидывая голову и заиграв желваками на скулах. – Переборщил, прости. Но ты тоже… Что я такого попросил? Чашку супа не могу съесть в своём доме? Я на износ работаю, не заслужил человеческого отношения, видимо.
- Все устают, и я могу, — сохраняя обиду тихо постаралась защититься Вера, руки её окончательно опустились в раковину, но цветы она не бросила.
- Я тебя ничего непосильного делать не заставлял, — быстро возразил Илья, ощущая в душе отголоски вчерашнего гнева до мурашек вдоль позвоночника и старательно сдерживаясь. – Полчаса мужу уделить разве много?
- Мне тяжело, скоро рожать, — продолжала твердить Вера.
Каждый играл свою мелодию, не слишком вслушиваясь, что исполнял другой. Илья не сильно нуждался в понимании жены. Вере, напротив, стоило ловить малейший исходящий от него звук, хотя бы в целях самосохранения.
- К маме умчаться тебе сил хватило, — уколол Илья и продолжил вываливать претензии. – И вообще, ты бы себя видела. Лежала, в потолок втыкала, вместо того чтобы меня встретить. Игнорирование не всякий стерпит, потом на кухню послала, как уличной собаке кость бросила.
- Что ты такое говоришь? – запротестовала Вера, судорожно вспоминая свои слова и действия и не находя в них ровно счётом ничего оскорбительного, но начиная сомневаться, ведь муж утверждал с полной уверенностью. – Я весь день с книжками возилась, потом репетиторство, потом в спальне убрала и приготовила. Неужели мне нельзя немного полежать?
- Попрекай меня своей работой, давай. Ты же у нас одна труженица на семью. Это же я решил детей рожать, пока я на ноги не встал. Пускай, принять, но на мне задачи посложнее твоих, я днём и ночью рыскаю, чтобы репутацию получить, чтобы лишнюю копейку заработать, а ты устала, конечно, — Илья отчётливо понимал, его понесло, остановиться не получалось, он едва успевал притормаживать и вписываться в повороты.
Обошлось, беременная и потому особо уязвимая Вера не выдержала крика, сломалась, затряслась, заплакала. Илья, как истинный рыцарь, вскочил с табуретки, шагнул к ней ближе и заключил в объятия.
- Забудем, — примирительно зашептал мужчина, умиляясь на неё рыдающую и поражаясь про себя, какая она глупая. – Ты просто не делай так больше. Я ещё дебил, шлёпнул тебя, знал же, что беременные кого хочешь могут довести. День тяжёлый выдался. Поехали домой.
Вера всхлипнула и кивнула, развернулась в его руках, утыкаясь мокрым лицом ему в грудь. Илья продолжал прижимать её к себе, губы его дрогнули в неосознанной гримасе лёгкого отвращения, ему не понравилось ощущение мокрой от слёз ткани, липнущей к телу. Букет цветов, наспех помещённый в старую хрустальную вазу, целиком достался Але. К лучшему, Илье было бы стыдно перед мамой, заметь Оксана Витальевна, что он носится по городу за женой с подношениями, будто какой-то олень.