Илья, как положено настоящему мужчине, не сильно заинтересовался новорождённой дочерью, проявил скорее опаску, подержал на руках кружевной конверт с малышкой внутри буквально одну минуту, быстро сунув свёрток обратно Вере в руки. Собрали необходимое новорождённой целым миром, до её рождения семья соблюдала примету, что покупать заранее детские вещи нельзя. Вера только приобрела самое необходимое в роддом. Правда, Вера заранее выбрала кроватку и коляску в интернет-магазине. Илья до последнего грозился купить коляску, но что-то пошло не так, и он купил выбранную кровать, дешевле коляски в три раза. Коляску маленькой девочке подарила Аля. Остальное: подгузники, бутылочки и соски, крема, присыпки, шампунь и мыло, пелёнки, ползунки, боди, погремушки, постельное бельё, первую прикормку, аппарат для сцеживания грудного молока, ванночку, горшок, стульчик и столик, детскую посуду и приборы, решено считать незначительными, а иногда даже ненужными тратами, поэтому за всё это Вера заплатила сама, и никто не собирался учитывать её мизерный вклад. В каком-то смысле повезло, что ей удавалось кормить грудью, смесь разорила бы её окончательно.
Первые тучи над головой Веры начали сгущаться ещё по поводу имени дочери, но длительное, выматывающие противостояние неожиданно устроить не удалось. Оксана Витальевна упустила время, кто же знал, что свидетельства о рождении начали выписывать прямо в роддоме. Девочку записали Агнессой, по сути, в честь Али. Папаше безразлично, и он на имя заранее согласился, Оксана Витальевна опоздала. Для неё запись в актах гражданского состояния носит сакральный характер, она почти уверена, что внесённое в регистрационные книги изменению не подлежит. Пришлось смириться.
День Веры начинался в шесть часов утра. Она провожала мужа, если он ночевал дома, накрывала ему завтрак, старалась находиться рядом, хотя тревожная материнская натура каждые пятнадцать минут велела её бегать смотреть на маленькую. Ей приходилось заставлять себя остаться с Ильёй, сесть с ним за стол, слушать его, подавать ещё полчашки кофе, убирать опустевшие тарелки в раковину. Совместить приятное с полезным, например, мыть посуду при нём тоже нельзя, Илья обижался. В его присутствии все её внимание должно принадлежать ему одному.
В какой-то момент она начала думать: к лучшему, что его почти не бывает в квартире. Оказываясь рядом, Илья немедленно превращался в дополнительную обузу, обязанность, на которую ей нужно себя расходовать.
Впрочем, муж лишь усугублял положение, но не отменял гору занятий, совсем необременительных в декретном отпуске. Она убирала квартиру, тщательно, залезая в каждый угол. Проводила два-три онлайн-урока, оплачиваемых не в пример хуже, чем очные. Находясь перед камерой ноутбука, постоянно прислушивалась, не проснулась и не закричала ли дочь. Агнесса на редкость спокойный ребёнок, и её характер ничуть не утешал нервную мать. Играла с дочерью. Выслушивала жалобы и поданные в мягкой форме упрёки свекрови, проявляя слабый, но необходимый уровень заинтересованности. Загружала и выгружала стиральную машину. Гладила бельё. Готовила завтраки, обеды и ужины. Вера целиком превратилась в клубок рефлексов, предчувствий и инстинктов. Её гормональная палитра значительно перестроилась. В крайне уязвимом состоянии она очутилась в смутно враждебной обстановке. Можно каждый час повторять себе, она выдумывает себе несуществующие проблемы, закрывать глаза, затыкать уши, твердить себе, что неправильно поняла, но интуицию не обманешь.
Порой ей хотелось сгрести дочь в охапку и убежать куда глаза глядят. Она не смогла бы объяснить почему. Вера не собиралась так поступать, голова у неё худо-бедно ещё работала, но желания это не отменяло. Перебирая причины своего странного поведения, она постепенно пришла к выводу, что у неё послеродовая депрессия, не в крайней её стадии, она справлялась и считала, само пройдёт. По какой ещё причине она могла воспринимать Илью и его маму как врагов?
Её родная мама — настоящая отдушина, только Вере казалось, мама сильно сдала за последние полгода. На просьбы дочери поберечься и снова сходить к врачу Аля отмахивалась. К огромному стыду девушки, Аля продолжала подбрасывать ей деньги, и она принимала. Без помощи мамы Вере совсем не справиться. Весь её доход составляли выплаты пособия с работы, смешные суммы с уроков, вот и всё. Нет, Илья давал деньги, не каждый месяц и небольшие суммы, но их едва хватало покрывать коммунальные платежи и покупать самые необходимые продукты. Оксана Витальевна и её дети вступили в наследство после отца, квартира и дача переданы жене, деньги, лежащие на счету, поделены на четверых. Оксана Витальевна хотела сначала поделить вклад пополам, а разделить между собой и детьми оставшуюся половину. Холодная, как арктическая ледяная стена, Лидия ровным голосом пообещала обратиться в суд и получить долю в недвижимости, если мать так поступит. Оксана Витальевна устроила шикарную драматическую сцену прямо в кабинете у нотариуса, посоветовалась со знакомым юристом и уступила неблагодарной дочери. Завещание оставлено без изменений.