Не то, чтобы Вера претендовала на наследство Ильи, она и суммы конкретной не знала, но значительных покупок или денежных вливаний в семью Илья не сделал. Оксана Витальевна тоже не спешила вкладываться в быт чем-то кроме бесценных советов.
Просто такой тяжёлый период, утешала себя Вера, у каждой семьи бывает, постепенно наладится. Она и Илья обтешутся, как остроугольные камни, сгладят углы, притрутся. Девушка помнила свои обещания стать Ильёй самой лучшей женой. Оксану Витальевну, конечно, ничто не исправит. Вернее, не изменит, быстро мысленно поправилась Вера, в исправлении свекровь не нуждается. Ничего, они переедут. Понятно, что жить со старшим поколением в одной квартире не сахар, чужие привычки неизменны. Давление на Веру порой настолько усиливалось, что она начинала разговаривать о переезде с Ильёй, выдвигала разные идеи и варианты. Собственно, кроме съёма никак не решить.
Из квартиры, снятой после свадьбы, Илья волевым усилием в один день перенёс вещи полностью. Тогда Вера поняла, что договор аренды закончился, и даже затосковала. На её предложение подыскать ещё вариант Илья откровенно усмехался, они не потянут, ребёнок в однокомнатной автоматически лишится удобств. Что там говорить, они стояли в очереди в детский сад, находящийся в соседнем дворе. Вере не выбраться из ловушки, причём изначально со стороны она таковой совсем не казалась.
Посторонний, приглядевшись к круговерти дней Веры, безжалостно бы заявил, что она может сбросить с себя треть, если не половину дел, без особого труда. Ну да, станет не стерильно чисто в комнатах, обеды будут приготовлены на неделю, а не свежее каждый раз, она вполне способна пропустить гуляния, не нанеся здоровью дочери невосполнимых потерь, тем более стоит сильно сократить походы в магазин. Взбунтоваться. Совсем забить на проклятые полочки со скопищем фотографий в рамках, лент, вазочек с древними сухоцветами и прочим барахлом.
Вера о таком даже не думала. Разве её дочь не заслуживает самого лучшего? Неужели пожилой человек должен давиться позавчерашним супом? Не сладко ли вертеться вокруг любимого мужчины, холить его и лелеять, стирать, гладить и развешивать его рубашки, аккуратно складывать его трусы в комод, готовить ему вкусные блюда? Каждая крошка на полу — личный упрёк в её адрес.
И вроде бы прямо от неё подобного усердия не требует ни муж, ни свекровь, дочь вообще ей всякой рада. Только Вера не понимала, что ненормальность заключается вовсе не в её каждодневной работе, проблема в том, трудится она одна. Без взаимности. Без благодарности. Под градом советов, больше похожих на довольно злые упрёки со стороны Оксаны Витальевны. Холодным придирчивым принятием как будто так и надо, от Ильи.
Люди не из железа. Агнессе исполнилось полгода. Вера постепенно начала оживать и включаться в происходящее вокруг, способная, наконец, попытаться изменить существующий порядок. Она взяла в магазине несколько чистых картонных коробок, занесла в бывшую комнату близнецов, поставила одну посередине, посадила дочь рядом на ковёр, вручив ей пирамидку, сама встала на невысокую стремянку, начала снимать безделушки с полок и складывать в коробку.
- Что делаешь, дорогая? – объявилась в дверях Оксана Витальевна, говоря приторно-сладким дребезжащим голоском, в обычной жизни она подобного тона избегала, он доставался исключительно Вере и двум самым заклятым подружкам.
Оксана Витальевна ожидала застать Веру с тряпкой в руках, обметающую её любимый стеллаж. Ей нравилось смотреть, как Вера здесь убирает, можно сказать, её личный способ медитации. Поняв, что девушка занимается совсем не борьбой с пылью, а уничтожением памяти о том, сколько она потратила на двух младших неблагодарных детей. Оксана Витальевна испуганно вскрикнула.