- Оставь, оставь, ты же испортишь, — запричитала она.
- Они только пыль собирают, — стараясь звучать рационально и спокойно, с нажимом произнесла Вера, разворачиваясь к ней на стремянке.
- Ой, ой, деток моих… Кто тебе разрешил? В моём собственном доме. Ой, сердце, ой, плохо мне, — набирала обороты свекровь.
Оксана Витальевна подбежала к Вере, ухватила её за руку и потянула на себя. Вера успела вцепиться в полку и не давалась, поджав губы и нахмурившись. Именно в этот момент на сцене появился Илья. Охватил разом ситуацию, припомнил тихие жалобы мамы на невестку. Тут выяснять нечего, особенно ему не понравилась кричащая мать и упирающаяся Вера. Он перешагнул через лежащую на полу дочь, шагнул ближе к женщинам, потянулся, схватил и сдёрнул Веру со стремянки сильным рывком. Девушка сорвалась, оступилась и по инерции врезалась бедром в письменный стол. С её губ сорвался приглушённый стон. Илья не ограничился сделанным, влепил Вере пару пощёчин. Хлоп, хлоп, искры в глазах, слева и справа.
- Что ты? Что ты? – забормотала мигом притихшая Оксана Витальевна, но оттащить сына и прикрыть невестку собой не пыталась.
Глава 22. Самоповреждение
На второй раз Вера к маме не побежала. У неё на лице остался красный след, трансформировавшийся за бессонную ночь в слабо проявленный синяк. Она скрылась в их с Ильёй спальне. Муж за ней не пошёл, послушал недолго монотонные завывания мамы и демонстративно ушёл из дома, громко хлопнул входной дверью напоследок. Оксана Витальевна девушкой не интересовалась, не пыталась ей помочь или посочувствовать. Вера замерла над кроваткой дочери, смотрена на неё, с испугано колотящимся сердцем. В момент удара она оказалась скорее шокированной, теперь отошла, и на неё накатило запоздалое желание убежать, спрятаться. Вера не звонила Илье и не писала ему сообщения. Она не знала, что ей делать. Ударил один раз, ударит ещё. Ударил – уходи. Она сама раньше так не только думала, но имела неосторожность громко и уверенно проговаривать вслух, с холодным сердцем судила попавших в подобную ситуацию женщин.
Но куда идти?
Как уйти?
Они столько лет провели вместе. Всегда жили душа в душу. Илья никогда раньше таким не был, он самый лучший, ей не в чем было его упрекнуть. Их отношения развивались плавно и ровно, обещая в будущем безмятежную совместную жизнь. Казалось, со школы они успели обсудить все нюансы семейной жизни, учли каждую мелочь. Брак представлялся ей розовой сказкой, не без житейских проблем, конечно, но они должны были преодолеть бури вместе, крепко держась друг за друга. Потом она никогда не мечтала ни о чём таком, неосуществимом: дворцах и яхтах, отдыхе на дорогих островах, богатом и благородном мужчине со страниц романов. Что могло пойти не так? Ей в страшном сне не могло присниться, что Илья её ударит, а явись ночью подобный кошмар, очнувшись, она бы посмеялась, не поверила. Теперь это её реальность.
Час следовал за часом, за окном наступила глухая тьма, тонкий серп луны не смог прорезать плотные облака. В душе Веры тьма легка ещё гуще, словно концентрированная, насыщенная, беспросветная. Она смотрела на спящую дочь, ей виднелось маленькое, круглое личико. Вера боялась, что девочка простудится, и укладывала её с чепчиком на голове, старательно укрывая лёгким детским одеялом. Потребность защитить малышку намного выше, чем любые другие поводы и размышления. Но девочке ничего не угрожает. По крайней мере, Вере так казалось, о вторичном вреде наблюдения за насилием она пока не думала, в оправдание ей, редко кто вообще задумывался о таком. И вообще, девочка ещё слишком мала, чтобы понимать. Они непременно разберутся, вернут прежние отношения, когда она повзрослеет, ничего страшного уже не будет.
Молодая мама засиделась над детской кроваткой, за ночь она глаз не сомкнула, чем ближе к рассвету, тем больше снижалась внутренняя критика и решительность, доходящая до истерики тревожность, наоборот, занимала более твёрдые позиции.
Наложившиеся на долгую-долгую усталость, голод и отсутствие отдыха, сами по себе не способные сломить человека, послужили катализатором друг для друга. Вера сломалась, будто внутри рухнула плотина, как водится, за заграждением не было ничего хорошего. Это она виновата. Обидела свекровь, трогала её вещи, тем более принадлежащие детям, с которыми она в ссоре, предметы, приравненные к реликвиям. Ей нужно было подойти и прямо поговорить с женщиной. Нужно было к Илье обратиться. Нет, она намекала, жаловалась на бесконечную уборку, говорила про обилие мелких предметов, притягивающих пыль, как магнитом. Илья пропускал мимо ушей. Муж работал днём и ночью, всё делал, чтобы их прокормить, а она наседала на него со своими никчёмными проблемами.