А ещё женщинам положено худеть на постоянной основе. Как известно, совершённых фигур не бывает. После родов многие мамочки толстеют, их очертания меняются, стандарты красоты редко совпадают с натуральной природой. Лишнего не съест — энергии на дурные мысли и поступки не появится.
Илья хотел бы полностью запереть Веру в стенах, на одной территории с Оксаной Витальевной, под присмотром. К сожалению, ему не хватало самого необходимого – средств, чтобы поддерживать хоть мало-мальски приемлемое существование четырёх человек. От грандиозного плана пришлось отказаться. Вера вышла на работу, когда Агнессе исполнился год, последние четыре месяца они питались кашами, не всегда на молоке, оставляя более дорогие яйца и редко появляющееся на столе мясо, вернее дешёвую курицу кормильцу и защитнику Илье. Вера нещадно экономила на себе, доведённая до крайности, стала игнорировать списки покупок, выдаваемые свекровью, но дочери она покупала самое лучшее. Впрочем, Оксана Витальевна и Илья вполне справлялись самостоятельно. Первая никогда не стеснялась лишний раз пошарить по кастрюлькам или полакомиться баночкой дорогого детского пюре. Второй обычно столовался за пределами их маленькой семьи, тратя личные заработки исключительно на себя любимого. И знаете что? Илья вовсе не думал, что дети обходятся в нереальные суммы, дамочки преувеличивают, как всегда.
Молодой жене начинающего, но уже приобретающего скандальную известность репортёра, действительно некогда задуматься. Вера работала на износ, хватаясь за часы репетиторства, взяла полставки школьного библиотекаря, должность, нагруженную не столько книгами, сколько самыми разными мероприятиями. Она постоянно находилась в окружении людей, учеников и учителей, разговаривала с тревожными родителями, пыталась достучаться до неблагополучных. Возвращалась домой, приводила из садика капризничающую Агнессу, прямо с порога попадая под липкий контроль Оксаны Витальевны, склонной хорошенько поговорить. Открыто против свекрови Вера больше не выступала, она научилась убирать и готовить, как нравилось истиной хозяйке дома. Оксане Витальевне приходилось потрудиться, чтобы найти повод придраться. Вера отвечала на её замечания тотальным молчанием, она пряталась за ним, как за стеной, и со стороны не догадаешься, что стенка из бумаги, удары проникают сквозь неё, постоянно раня девушку. Психику самого здорового человека можно вычерпать до дна.
Вот нехитрая схема получить домашнюю рабыню, как из Гарри Поттера, преданно служащую, и воспринимающую своё положение обыденно, будто так и надо. Нет, конечно, наши времена не те, что прежде, рабыне позволено убежать и официально преследовать её запрещено. Её даже нельзя убить при поимке, ну то есть в подавляющем большинстве случаев. Остальное — досадное упущение, рабовладелец обязательно ответит за бесчинство перед законом, правда, жизнь и здоровье никому не вернёшь.
Как творческий человек, Илья вносил в супружество некоторые элементы лично по своему желанию. Наверное, в глазах большинства, это лишнее, так ведь никто не узнает, нельзя выносить сор из избы, позориться на людях.
Пощёчины сменились толчками. Замешкавшаяся Вера влетала в стены, углы столов, почти опрокидывалась на горячую электрическую плиту, сталкивалась с косяками и холодильником. Илья редко комментировал свои действия, и Вера его не спрашивала, предпочитая поговорить о происходящем сама с собой. Рассматривая очередной синяк на плече, бедре или животе, она задавалась самыми разными вопросами. К сожалению, при самом поверхностном анализе, их легко свести ровно к двум.
Ей показалось?
Продолжая жить замужем, девушка постепенно переставала его задавать, но по первости он вообще не выходил у неё из головы. Мужчины же не осознают своей силы. Он её неловко подвинул, она ему дорогу преградила, вот так и вышло. Забавно, что мужчины оставляют за собой право определять размер физического воздействия. Только венец творения способен тщательно вымерять силу удара, чисто ради соразмерного воспитания домочадцев. По общему мнению домашних воспитателей, женщины, переходя от пассивной защиты к нападению, контролировать себя неспособны. Подумаешь, отвесил пару лещей, нечего за нож хвататься. Исподтишка гадить вообще подло, вызывать полицию, например. Родного мужа под срок подводить. Он ничего плохого не хотел, не сдержался, довела, но бил-то любя, не в полную силу. Говорят, в древние времена, женщину, заподозренную в измене, мужья пороли плетью, иначе приходилось выгонять из дома с концами или вовсе убивать. Так что, всё от великой любви, лучше в кровь исполосовать, но оставить при себе. Примерно такие рассуждения.