Вера сползла по стене вниз, не аккуратно присев на корточки и обхватив коленки, а уселась задом прямо на бетон и тихонько завыла. Она сидела там ещё полчаса, уважение к себе, достоинство, самоощущение себя как личности вытекали из неё по невидимым каналам, будто кровь из разорванных вен. Всё, что она смогла сделать для себя, не стала ломиться к ним в квартиру и звать Илью. Встала, пошатываясь и придерживаясь за стену, медленно собрала разбросанные вещи.
Её мама выбрала неподходящего мужчину, выйдя за него замуж, она точно знала, что он уйдёт к другой, оставалось дождаться, так и случилось. Вера не стала засматриваться на ярких компанейских красавчиков при деньгах, нравящихся буквально каждой. Она выбрала себе серьёзного и умеренно привлекательного интеллигента. В общем, срубила деревца себе по плечу. Почему теперь всё так идёт? Нужно уходить. Настолько отчётливо мысль о расставании посетила её впервые. Не было никакого внутреннего щелчка, после которого всё изменилось, словно её посетило откровение. Она подумала, но от идеи до настоящего ухода порой пролегают месяцы, года, десятилетия. В конце концов, мама брак не разрушала, отец сам совершил этот непростительный грех.
Вера зашла за дочерью и послушно пришла в дом Оксаны Витальевны. Девушка не способна сосредоточиться на радостном щебете дочери, хмыкала на монолитный монолог свекрови невпопад, заставив её обиженно замолчать.
Илья вернулся домой вечером следующего дня, проведя ночь неизвестно где и как. Вера не хотела представлять его вдвоём с блондинкой. Они же не могли спать, зная точно, что она в курсе? Муж не стал есть, на её неразговорчивость не отреагировал, кивнул матери, забросил к ней в зал Агнессу, велев присмотреть час. Завёл Веру в общую спальню, поставил прямо перед собой, находясь слишком близко.
- Ты меня опозорила, — вполголоса спокойно констатировал он.
Она не успела возразить или возмутиться, вдохнула в грудь побольше и получила удар кулаком под дых, выкашляв воздух отдельными затвердевшими кусками. Так он её ещё не бил, сильно работая кулаками, специально оставив себе небольшое пространство между ними, чтобы не перестараться. Всё происходило молча. Вера помнила про дочь в соседней комнате, девочка не должна увидеть. Благие намерения Илья не столько бить, сколько учить, долго не продержались. Она упала на пол, сворачиваясь в клубок и он продолжил, пиная её по ногам, с огромным усилием, не переключаясь на живот, поясницу и голову, ненадёжно прикрытую руками.
- Будешь знать, сука, — страстно задыхаясь, приговаривал Илья, щёки его порозовели, лоб покрылся потом, словно он трахался. – Я тебе покажу.
Глава 25. Колебания
Сначала остальное перекрывал шок, сердце колотилось как безумное, в крови догорал выделенный адреналин. Илья давно ушёл, но Вера поднялась ещё спустя целых полчаса, поплелась проверять дочь. Агнесса сидела на ковре в зале, оставаясь под формальным присмотром Оксаны Витальевны, смотрящей исключительно в экран телевизора. Мужа нигде не было. После ссор с рукоприкладством он немедленно уходил из дома. Агнесса охотно пошла на руки к дрожащей Вере. На свекровь девушка не взглянула, та тоже не стала ничего спрашивать, хотя стоило бы.
Девушке ничего не оставалось, как вернуться в спальню. Она отпустила дочь на покрывало двуспальной кровати. Спокойная и на всё согласная девчушка начала ползать вокруг Веры, с интересом цепляясь пальчиками за немногочисленные складки и потягивая их на себя.
Кто бы знал, что первым чувством сразу после шока будет огромный, сшибающий с ног стыд. Он больше, чем физическая боль. Он гораздо сильнее страха. Поглощающий, всемогущий, сковывающий по рукам и ногам, раньше она стыдилась, но могла справиться. Это потому, что Вера впервые всерьёз задумала уйти. На неё посмотрят, о ней будут говорить за спиной годами, перемоют кости, нет-нет, станут вспоминать о её коротком браке при застолье или в пустой беседе. А ещё если всплывёт, что муж её бил, с другими гулял. Тогда её ждёт оскорбительная жалость, самая ужасная её форма, выраженная исключительно на словах. В такой жалости постоянно присутствует некая глумливая, злорадная нотка. Прямо редко кто скажет, но исподволь, на подкладке, в тени останется полностью объясняющее всё утверждение.
Сама виновата.
Испортила хорошего мужика.