Вариант помягче: провыбиралась. Ведь у каждой девушки от рождения вместо зрачков рентген читающий прямо в мужских душах. Звоночки невозможно пропустить, девушка воплощённый клинический психиатр, университеты и практика не нужны.
Найдутся и такие, кто уверенно диагностируют со стороны, мол — могла потерпеть. Не оставлять ребёнка сиротой при живом-то отце. Девки нынче сильно гордые пошли, полслова им поперёк не позволяй. А раньше как жили? Одну из престарелых тётушек мужик коромыслом гонял, спину отбил, месяц с кровати не поднималась и ничего. Пятьдесят лет прожили, на похоронах она убивалась, слезу ручьями текли, неизвестно, правда, не от счастья ли.
Прямо сейчас вокруг Веры нет никого из людей, спешащих выразить мнение по поводу и без. На неё давит исключительно воспитание, не нужно дополнительных вливаний, общество справилось заранее. Самосознанию трудно прорваться сквозь заслон, по крайней мере, получается не с первого раза. И как любой другой человек, Вера столкнулась нос к носу с отравительницей-надеждой. Давным-давно ей было хорошо с Ильёй, она ещё способна припомнить их счастливые моменты. Казалось, у неё в руках горсть монеток, каждая со своей легендой, время ещё не успело затереть их до пустоты, девушка только начинала их тратить. Знай она истинную цену истово хранимой мелочи, вытряхнула бы на землю, и руки обтёрла.
Именно поэтому после стыда, быстро задвинутого поглубже, Вера насильно переключалась на что угодно, чтобы не возвращаться к произошедшему, на переднем плане, — она погрузилась в беспомощность. Девушка жила сама целых пять лет, решала бытовые вопросы, переезжала из комнаты в комнату в общежитии, меняя соседок, пожила почти год в съёмной на троих квартире, когда получила хорошо оплачиваемую временную работу. Она начинала с нуля, с одной кружкой и большой ложкой, небольшим количеством носильной одежды. Она умела справляться, снимать жильё, работать, обустраивать гнёздышко. Получалось, навыки напрочь отшибло браком. Она действительно, без сарказма и вранья перед собой, не знала, что делать, с чего начать, куда податься, чувствуя растерянность и пустоту в черепной коробке. Психика - страшная конструкция. Воображаемые оковы крепче железных цепей. Вера скована намертво и как высвобождаться — непонятно.
Но надо уходить. Так дальше не может продолжаться. Вера кивала сама себе с серьёзным видом, сидя на одном месте, не предпринимая ровным счётом ничего.
А Илья не упоминал измену, ссору и избиение, ему словно память стёрло о том вечере. Вера признавала, что способ выбран неплохой, она бы не выдержала дальнейших разборок. Обычная жизненная рутина начала её затягивать будто неспешное и густое болото. Вера не обозначила мужу границ, что вполне правильно. Кто вообще собирался их соблюдать при её отношении? Не стала выносить вещи по чуть-чуть. Не начала откладывать деньги. Какое-то время она вздрагивала от каждого движения Ильи, чем несказанно его раздражала, но потом прошло. Осталось глубокое напряжение, предельная собранность, срабатывающие автоматически в случае нахождения вблизи потенциально опасного объекта.
Вера перенесла напряжение до одеревенения в постель. Да, они продолжали спать. Действо и раньше мало напоминающее нормальный качественный секс, превратилось в нечто напоминающее половой акт с неодушевлённым предметом. Никакого больше тепла, чувства единения и умиления супругом. У Веры начинал болеть живот прямо в процессе, сухое влагалище саднило, после донимало ощущение жжения. Раньше она тоже купалась сразу после, старалась оставаться чистой и приятной ради мужа. Теперь она отмывала его жадные лапы, член и жидкости от себя. Вода с каждым разом становилась горячей. Совсем скоро она начнёт обливаться кипятком.
Илью устраивало. Он заметил разницу, но быстро привык. Фригидное бревно, что поделать, а девственницей подавала такие надежды, охотно целовалась, постанывала и выгибалась от его прикосновений, прижималась поближе, тыкаясь грудями в его грудную клетку. Бабы после родов совсем портятся. Приходилось страдать с чем есть. Благо прямо за забором полно курочек другого толка. Илья исправно выполнял супружеский долг. Ему счетов не предъявляли, происходило исключительно по его желанию, от жены никакой инициативы. Что ж, не каждый день на столе деликатесы, зато голодным не засыпает.
Блондинка кружила ему голову. Он настолько увлёкся, что забывал проконтролировать Веру насчёт походов к матери, пресечь их совсем не получалось, только сократить. Его родная мамочка помогала, с его подачи начала попрекать Веру длительным отсутствием по вечерам, докладывала ему про её отлучки. Справлялись. Илья с нетерпением ждал, когда она наконец полностью превратится в идеальную жену его мечты. Мужчина умел признавать свои ошибки, неправильно было её изначально считать близкой к совершенству. Женщину нужно учить быть женой. Правильно говорят, девчонки из неполных семей правильно мужчину обслуживать не умеют.