К счастью для Веры, в тот раз на лице следов не осталось, синяки с тела сходили долго, и она их не зафиксировала, даже не стала фотографировать, хотя бы для себя, чтобы память не сыграла с ней злую шутку, выставляя перед ней избиение сущим пустяком.
Тем не менее зерно сомнения в браке запало в душу Веры, она ещё пыталась его вытоптать, не дать прорасти, не вскармливать и не поливать. Это только так кажется, что люди принимают решения по щелчку. На самом деле оно растёт внутри, зреет, вырывается наружу предельным усилием, сквозь препоны и препятствия. В подавляющем большинстве случаев, оно происходит не благодаря, а вопреки. Лишь бы не стало слишком поздно. Жизнь хрупка, здоровье ещё хрупче. Может так оказаться, что на уход и правда не найдётся сил. Ещё можно в итоге выбрать остаться.
Молодая женщина в качестве молчаливого протеста начала пропадать у Али часами напролёт. Раньше заскакивала почти по дороге из школы в детский садик, теперь целенаправленно заходила за Агнессой, потом сворачивала к родному дому. Раздобыла с верхушки шкафа свой престарелый, едва теплящийся ноутбук и вела занятия с него, проверяла задания, листала тетрадки. Аля беспокоилась за неё, но дочери и внучке она только рада. К взрослой девушке в душу особенно не залезешь. В браке оно всем не сахар, понять можно.
- Как у тебя на работе? – уклончиво спрашивала Аля, не смущая дочь пристальными взглядами.
- Хорошо, много интересных активностей, сейчас у нас курс лекций от рабочих разных профессий, чтобы помочь детям определиться кем они хотят стать. Хочешь, я тебя запишу, расскажешь? – улыбнулась не столько через силу, сколько туманно, размыто, словно улыбка виднелась сквозь запотевшее стекло.
- Что ты, милая, я не смогу, — замахала на неё руками Аля. – С меня перед вручением грамоты пот льёт, при всех мне тяжело.
- Тебе опять грамоту дали? – восхитилась Вера, и опять же, реакция не выглядела натужной, она проходила через толстый слой ваты внутренних переживаний, девушка полностью сосредоточена на процессе, оставляя наружные сенсоры на минималках.
- Лучше бы премию, — вздохнула Аля.
Веру задело, мама ничего не имела в виду, однако материальный вопрос Верой воспринимался особенно остро. Недавно она перестала занимать мелкие суммы у знакомых учительниц, поймав себя на том, что с зарплаты раздаёт четверть. Маме она возвращала от случая к случаю, и гораздо меньше, чем брала. Полная несостоятельность её семьи, вскользь обнаруженная со стороны, уязвляла, заставляла взвиваться на дыбы, как от загнанной под кожу колючки.
- Прости, — вскинулась, выпрямив спину, девушка. – Я тебе всё верну, просто сейчас дополнительных уроков не так много.
Враньё, уроки некуда втиснуть, иначе спать вообще не придётся. Очень сложно тащить на себе четверых человек. Впрочем, Илью и Агнессу можно считать за одного, первый на половинчатом обеспечении, вторая ещё младенец. Только профессия у неё не самая прибыльная, порой приходится уходить на больничные с дочерью, тогда бюджет обрушивается ей на голову окончательно. Будь её воля, она бы сделала нечто экстремальное. Например, машину продала. Илья не позволит.
Самое интересное, Вере в голову не приходило обратиться за помощью к отцу. Богатый человек по меркам их городка умудрился напрочь отучить обращаться к себе за помощью единственную родную дочь. Вера не просила его не из гордости, просто не думала об этом, как будто отца вовсе не существовало. Парадокс. Откуда берутся байки, что дети в случае чего бегут к бросившему их отцу. Что они знают про отцов? Легче у прохожих милостыню просить, вернее, одинаково и шансы на отзывчивость примерно равные.
- Я не в упрёк, — подошла к Вере мама и обняла её за вздёрнутые плечи, погладила её по голове. – Ты сильно похудела, моя девочка.
От ласки Вера обмякла, закрыв глаза, тем самым поставив естественный заслон из век на пути внезапно накативших слёз.