Глава 26. Гостинка
Аля умерла во сне. У Али болело сердце. Она не делала из болезни представление, не хваталась чуть что за грудину с левой стороны, не оседала, бледнея на диван, и не просила слабым голосом принести таблетки. Существует ли вообще человек, не успевающий проглотить таблетку своими силами в случае необходимости? В общем, болела вовсе не так, как в популярных романах. Однажды Аля вернулась с тяжёлой ночной смены, легла спать и не проснулась. Агнессе тогда ещё не исполнилось двух лет.
Частенько прячущаяся у неё на короткое вечернее время Вера обнаружила тело спустя считаные часы. Сначала её, как оглушило, в шоковом состоянии хватило сил позвонить в экстренные службы, мужу и свекрови. Илья не ответил, и она по этому поводу ничего не почувствовала. Стоило закончить с последним обязательным звонком, короткий период обморожения закончился, она села рядом с мамой, натянула на её лицо одеяло, схватила маленькую декоративную подушку, уткнулась в неё и глухо завыла.
В маленьких городках потрясающе развито сарафанное радио, буквально через двадцать минут ей начали названивать похоронные службы, ещё через пятнадцать застучали в двери. Вере пришлось брать себя в руки и отбиваться. Молчание и краткое, повторяющееся отрицание помогали против них неплохо, разве в руках скапливалось всё больше визиток. Неизвестно откуда нагрянула Тихоновна, старая Верина напарница по фасовке, она же эту подработку в своё время Вере нашла. Ни Вера, ни Аля при жизни, с ней по-настоящему близко не общались, но бывают такие люди, которые лучше всего проявляются в беде. Она довольно бойко отвадила очередного похоронщика, обняла Веру за плечи, протолкнула в кухню, начала ждать вместе с ней скорую помощь и полицию. Вера, то погружалась в оцепенение, смотрела в одну точку, сидя на краешке стула, то заливалась неостановимыми потоками слёз. Тихонова ей не мешала, даже чайник не трогала, пить чай в доме с покойником казалось кощунством, тем более квартирка крохотная.
Отвечать на дежурные вопросы приехавших спустя полтора часа сотрудников приходилось Вере помогать, та ужасно тормозила, частенько переспрашивая по два-три раза. Заполнявший документы молоденький полицейский начал нервничать, но его более опытный напарник воспринимал заикание девушки с философским безразличием, постепенно оттерев нервного в сторонку.
Останки Али грубовато закатали в её одеяло и вынесли. Вера снова зашлась в рыданиях. Вот теперь можно попытаться чашку чая в неё залить. Тихоновна ничего не спрашивала, шарила по шкафчикам и самостоятельно отыскивала чайные принадлежности. Вскоре девушка нависла над чашкой, не пробуя взять в ладонь и отпить, чайную гладь нарушали падающие сверху слёзы.
- Где муженёк твой? Звонила? – прямо и не без доли ехидства спросила Тихоновна.
- Не знаю, — равнодушно передёрнула плечами Вера, ни на миг не оживившись.
- Понятно, — протянула и вправду чересчур понятливая женщина. Аля была не из болтливых, но кое-что в её рассказах про дочь проскальзывало, достаточно, чтобы сложить два и два. – Отцу сообщи.
Вера вскинулась, глаза её зло заблестели инстинктивным отвержением. На Тихоновну не подействовало.
- Тебе всё равно ему говорить, не скроешь же от него, — гнула свою весьма трезвую линию Тихоновна, в целом неплохо ориентируясь в делах Вериной семьи.
- Я ему сообщение отправлю, — упорствовала Вера, мучительно сведя брови к переносице, будто противостояние на тему отца в данных обстоятельствах имело смысл. – Потом.
- А разница какая? – не отставала Тихоновна.
В конце концов, Вера сделала, чтобы отвязаться. За Верой так никто и не явился, и Тихоновне пришлось помочь ей закрыть квартиру, проводить её до дома Оксаны Витальевны. Свекровь забирала Агнессу из детского садика, такое случалось нечасто, дополнительно настроение портило, что в данных обстоятельствах ничего не выскажешь. Бросив не самый ласковый взгляд в сторону маячившей на пороге Оксаны Витальевны, соседка отступила. Тихоновна умчалась, напоследок пожав руку Веры выше локтя:
- Крепись. Я соседям всем сама расскажу. Лучше через агентство похороните, дороже, но заморочек меньше, хотя сами разберётесь.
Так странно, но русские люди в случае тотальной беды частенько набиваются целыми группами в кухню. Оксана Витальевна, Вера и Агнесса не стали исключением. Теперь Вера сидела в самом углу диванчика, крепко обняв дочь и тихо плача.