На радостях Вера пропустила тайный, тщательно завёрнутый в фантик упрёк мимо ушей. Илья быстро опомнился и дальше воздерживался от гадостей, пусть облитых сверху сладкой глазурью.
- Если заплатить двадцать процентов от стоимости, ежемесячный платёж можно потянуть, - вещал Илья. – Что останется на ремонт потратим.
- Цена космическая, — очнувшись от короткого приступа сильной радости и испугавшись, спустилась на землю Вера.
- А папа твой не подкинет? – как бы между прочим ввинтил вопросик постепенно матереющий ушлый журналист.
- Я его просить не буду, – железным тоном отсекла всякое поползновение в эту сторону Вера, она продолжала холодностью мстить отцу за одинокую и неприкаянную судьбу матери, не стараясь разобраться в их ситуации и ненадолго встать на другую сторону.
- Ладно, — свернул со скользкой темы Илья, сосредоточившись на основной линии.
- Страшно, Илья, слишком дорого, — качала головой Вера, посмотрев в своём телефоне стоимость жилья. – Давай к маме переедем, подкопим несколько лет и тогда попробуем.
- С ума, что ли, сошла? – горячо воскликнул Илья, не сдержав обычных хамоватых интонаций. – Я дочери в той конуре ютиться не позволю. Тебе решать, продать там легко, цена только росла, нам на половину новой квартиры хватит. Если боишься, полностью вложимся, ремонт станем делать своими силами понемногу.
Девушка продолжала колебаться, не зная, в какую сторону повернуть. Илья не стал её додавливать в тот вечер, игра вдолгую вернее. Куда она денется? Он предлагал избавление от проблем. Тем более мама работала в ним в связке.
- Устала ты от меня? – грустно улыбалась Оксана Витальевна, сохраняя на лице вопреки житейским ветрам печальное добродушие. – И мне нелегко. Знаешь, двум хозяйкам на одной кухне тяжело ужиться.
К ним присказка про хозяек слабо подходила. Хозяйка в квартире одна, Вера выполняла неблагодарную роль прислуги за всё. Она салфетку в квартире переложить на другое место не имела права. Замечала переворошённое бельё в комоде на своей полке, у неё периодически исчезала нехитрая косметика, обычно новый, едва распакованный флакончик. Избавиться от любезной Оксаны Витальевны дорогого стоит.
Вера радовалась примирению, одно её беспокоило. Илья словно с цепи сорвался, он и прежде не отказывался от секса, теперь вообще с неё не слезал. Прошлых глупостей девушка не допускала, забеременеть без шансов, но близость с мужем давно перестала быть таковой. Ей приходилось каждый раз пересиливать себя, идти на крайние меры, изредка отказывать. Хитрый, тщательно закамуфлированный террор давал результаты. Секс, как метод давления, срабатывал, тем более Вера его совсем не хотела.
В итоге она сама засела за ипотечный калькулятор, прикидывая самые оптимистичные варианты и наоборот. Они вложат выручку от гостинки, оставшейся от мамы, всё до копеечки. Тогда она продержится какое-то время даже при потере Ильёй работы. Недолго, примерно с полгода, но их хватит, чтобы решить проблему.
Едва получив робкое согласие, Илья немедленно занялся поиском покупателей. Вера погрузилась в бумажную волокиту, собирая справки, потом вещи и мебель. Кое-что они отправили на дачу, остальное раздали или выбросили. Она так плакала, разбирая по прутку их с мамой старое гнёздышко. Илья курсировал набегами, обычно притаскивая с собой очередного потенциального приобретателя. Ему не нравились люди, желающие купить у них в ипотеку, он отвергал обещающих заплатить в рассрочку несколькими частями. В конце концов, обрёл нерусское семейство, торгующее на рынке. Говорил исключительно мужчина, жена стояла рядом и хлопала глазами. Предлагали наличкой, но поменьше остальных. Неожиданно несговорчивого прежде Илью устроило.
Вера подписывала и подписывала документы, кивала на вопросы и предупреждения нотариуса, смотрела, как Илья пересчитывает деньги, нервничая и рассчитывая сразу поехать в банк. Свёдший счёты и уложивший пачки с деньгами в кожаный журналистский портфель, Илья нетерпеливо постукивал подмёткой ботинка, следя, как жена пишет расписку. На крыльцо нотариальной конторы они вышли вместе.
- Положим на счёт? – уточнила Вера, разглядывая опустошённое и будто бы закрывшееся от неё лицо Ильи. – По второй квартире ещё не скоро.