Стоило ей снова оказаться возле матери, в её позе появилась некоторая горделивость. Дети видят и чувствуют гораздо больше, чем кажется взрослым. Агнесса чутко уловила, на кого именно и как смотрят окружающие. Алексей привлекал внимание женщин, которых вокруг большинство, причём включая старшеклассниц. Девочка подумала немного, протянула руку и обхватила большой палец Алексей, подтверждая их причастность друг к другу. Вскоре учительница построила их парами и повела за собой.
- Твой папа? – кивнул в сторону Алексея доставшейся Агнессе мальчик.
- Да, — не успев задуматься и притормозить, подтвердила Агнесса.
Где сейчас находился Илья, никто не знал, кроме него самого. Вряд ли он вообще вспомнил про школу Агнессы, по крайней мере, ничего об этом не говорил и не писал. Общество указало бы Вере, что мудрая женщина должна сохранять связь отца и детьми, могла напомнить про праздник, не переломилась бы. Вера отказывалась служить Илье любым, самым пустяковым способом. Она начала приходить в себя и, наконец, позволила себе возненавидеть Илью, больше не оправдываясь ни перед собой, ни перед другими людьми.
Вера вернулась на работу в школу, не в ту же, где работала раньше. Район её местожительства изменился, и она устроилась в самую старую и, по слухам, лучшую в городе школу в самом центре. У неё оказалось на редкость мало препятствий при устройстве, вакансия нашлась, директор казался добрейшим и очень любезным человеком. Алексей к лучшему влиял на все аспекты её жизни, не прилагая усилий. Пара слов там, немного спонсорской помощи здесь и улажено. Сплетни распространялись быстрее морового поветрия в Средние века, поражая восемьдесят процентов населения. Коллектив встретил Веру расспросами и улыбками, наверняка насквозь фальшивыми, но на улыбающиеся маски приятней смотреть, чем на оскаленные морды, пусть маски ненастоящие.
После школы Алексей поехал прямиком в офис, до обеда зарылся в договоры, и головы от бумаг не поднимал, иногда нажимая на кнопку телекома и прося новую чашку кофе. Прямо перед обедом, на который Алексей всё равно не собирался идти, предпочитая разобрать гору бумаг и побыстрее освободиться, дисциплинированная секретарша сообщила, что пришёл Олег. Мужчина оторвался от строчек пунктов, поднял голову и удивлённо посмотрел в сторону дверей. На работе сын его беспокоил нечасто, пришлось снова тревожить секретаршу и просить накрыть кофе с закусками. Олег терпеливо переждал чинное хождение красивой секретарши с подносом вокруг, не поднимая нужной темы. Стоило ей окончательно скрыться за плотно примкнутой дверью, повернулся к отцу и довольно зло поинтересовался.
- У тебя с ней было?
- Не неси чушь, совет на будущее: хочешь нормально работать, никогда не спи с коллегами, особенно с подчинёнными, не создавай себе долгосрочных проблем, — поморщился Алексей, сознательно спуская на тормозах допущенную сыном дерзость.
- В жизни всяко бывает, — попытался выдать общепринятую штампованную мудрость Олег.
- Никто, кроме тебя, не контролирует на тебе твои штаны или нет. Ты мужчина, устанавливай правила и следуй им, со временем привыкнешь, — жёстко поправил его Алексей, вынужденный слушать бред и отреагировавший на него с раздражением.
- Ты правда на линейку с ней пошёл? – вдруг переключился Олег, кривя рот в усмешке, он приревновал отца к маленькой девочке, и сам себе не признавался.
Алексей не сбрасывал с себя ответственности по воспитанию сына, но у его мамы бывали разные периоды, она то подпускала случайного любовника к ребёнку, то отталкивала на максимальное расстояние, запрещала видеться. Они не жили вместе. У Олега есть отец, но его было слишком мало, присутствия недостаточно. Он смутно помнил предыдущего отца, довольно строгого и сильного, постоянно занимающегося им и братом, а потом выставившегося их из дома, ни разу на них не взглянувшего. Олег мог понять мужа своей матери, обнаружившего чужое семя, проросшее прямо в его огороде. И он безумно любил мать, она всё для них с братом делала несмотря на сложный характер, буквально жила ими. Ему, значит, ничего, и вот случайной девчонке достался в роли отца Алексей, и, по всему, Алексей совсем не против воспитать её, как свою. Несправедливо.