Всё равно потребность отступить, съехать от него, подумать о себе и о том, как она дальше будет жить, преследовала Веру по пятам. У неё не было времени передохнуть после замужества, определиться с новыми жизненными приоритетами. Она не успела выдохнуть после боёв. И война продолжалась. Алексей оградил её, как только мог, но суды проходили один за другим, Илья звонил и писал ей. Адвокат изворачивался и признавал, что, в конце концов, Илье будут предоставлены если не дни, то часы встреч с дочерью. У девушки заранее скручивался в желудке ледяной и тугой узел при одной мысли. В условиях огромного стресса секс с Алексеем имел терапевтический эффект, сплетаясь с ним телами, она забывала обо всём на краткий час. Не самый худший способ, гораздо лучше алкоголя или даже антидепрессантов.
Она не хотела, но волей-неволей начала присматриваться к Алексею, оценивать его слова и поступки, прощупывать насколько с ним безопасно. От внешнего мира Алексей защищал отлично. Только кто её защитит от него самого?
Внешне они вели настоящую семейную жизнь, глубоко притопив до времени важные вопросы, не касаясь их самым краешком слова в обычных разговорах. Позиция выжидания ничуть не смущала Алексея и заставляла нервничать более расшатанную, нестабильную Веру. Проблема ещё и в том, что Вера никак не могла найти побольше способов отблагодарить Алексея. Она взялась было чистить и мыть его огромную квартиру, но дважды в неделю, откуда ни возьмись, объявлялась постоянная домработница, убиралась она профессионально, после неё оставались стерильные, обработанные парогенератором поверхности, прозрачные до невидимости стёкла, полный порядок в шкафах, стиранные и глаженые вещи. Чистюля Вера чувствовала себя совсем как талантливая домохозяйка, оказавшаяся на кухне ресторана, во владениях шеф-повара. У неё получалось хорошо, но соревноваться с этой спокойной и холодной женщиной она не могла.
Правда готовить ей позволялось, Алексей прекратил заказывать готовую еду, оставляя её хозяйничать на кухне. Готовить для Алексея сплошное удовольствие, посуда самая лучшая, каждая кастрюлька пленяет обводами, никакой тонкой жести или эмалированных посудин с цветочками.
К середине осени, сработавшись на новом месте, Вера неожиданно обнаружила, что ей остаётся достаточно времени на себя. Она позволяла себе поваляться в ванной, вдумчиво обмазаться кремами с ног до головы, в общем, поухаживать за собой. Агнесса стала взрослей, и больше не липла к ней, в основном опасаясь нового нашествия прописей, примеров по математике и прочих неприятных вещей. Алексей выделил девочке отдельную комнату, заново её обставив, но Агнесса пропадала в бывшей спальне Олега, постепенно овладевая брошенной собственностью подростка. Олег проявлял поразительную снисходительность, и ничего вернуть из незаконного владения не пытался. Заикнулся один раз при отце об игровом компьютере, который понемногу осваивала мелкая захватчица. Алексей договорился с кем нужно, и сыну за пару недель собрали самый лучший аппарат, по мощности превосходящий предыдущий в разы. Что ж, Алексея реально хватало на всех, он так и сказал, спорить не о чем.
Даже война, в конце концов, становится рутиной. Суды громыхали вдалеке, и Вера понемногу начала расслабляться, не сосредотачивалась, словно готовясь к драке, стоило ей оказаться на улице одной. На улице на редкость приятный конец октября, снега ещё не нападало, только похолодало, вдыхать подмороженный воздух, всё равно что жевать мятный листок, на языке задерживается приятно-колкая свежесть. Вера вышла из дверей школы позднее обычного и пошла к воротам спокойной походкой, не особо осматриваясь по сторонам. Она зашла в кусты боярышника, давно облетевшие и поэтому переставшие быть надёжным прикрытием. Переплетение ветвей рассеивало взор, да Вера пристально не смотрела, почувствовал холодную хватку у себя на запястье, она подпрыгнула и вскрикнула.
- Не ори, — хрипло потребовал Илья, это он столько простоял на улице, что его пальцы превратились в ледяную клешню. – Нам надо поговорить, хватит от меня бегать.
- Я не хочу с тобой разговаривать, — запротестовала Вера, сопротивляясь бывшему мужу, который неизвестно куда её тащил, скорее просто хотел подёргать, сдвинуть с места, подчинить.