Как-то раз, возвращаясь от шейха, Осман ехал по улице предвечерней. Случилось ему проезжать мимо распахнутых ворот одного дома. Летний день длится долго и потому было ещё совсем светло. Со двора доносились весёлые молодые голоса, смех… Осман подъехал поближе. Он увидел, что во дворе расположились на коврах юноши и девушки. Юноши по одну сторону, девушки — по другую. Они не приближались друг к другу, но пересмеивались, обменивались нарочитыми колкостями. Один из юношей заметил подъехавшего Османа и принялся звать его:
— Иди к нам, Осман-бей! Сегодня у нас праздник. Мололи зерно в белую муку. Завтра девушки замесят крутое тесто и будут раскатывать скалками. Высушат это тесто, нарежут, а зимой будут варить. У вас такое делают ли?
— Нет, у нас не делают, — сказал Осман. И спросил: — Где привязать коня?
Другой юноша охотно поднялся со своего места и принял у Османа коня. В Итбурну уже хорошо знали Османа и полюбили его за его добрый и весёлый нрав и удаль…
Теперь Осману захотелось побыть среди юношей и девушек селения. Видя их такими весёлыми и сидящими друг против друга, видя красивых девушек с открытыми лицами, Осман и сам развеселился… Он, конечно, припомнил сердитые слова шейха Эдебали о том, что девушки селения не прикрывают лиц. Но теперь-то он вовсе не был согласен с шейхом!.. «Наши девушки тоже храбры и свободны! — подумал Осман. — И почему это шейх бранил наших кочевниц?! Что он знает о нашей жизни! Его жены и дочери сидят взаперти в хорошем доме, а наши женщины и девушки должны разбирать и ставить юрты, и ехать верхом за стадами, держа перед собой на седле ребёнка…» Он вспомнил мать и затосковал, потому что он часто тосковал при мысли о матери. Он тосковал, потому что, в сущности, любил не только отца, но и мать. И было ему тоскливо от мысли об их ссоре навсегда…
Юноши и девушки одеты были по большей части в красное. Будто маки и тюльпаны преобразились в молодых и красивых людей и собрались во дворе сельского дома. На головах юношей надеты были шапки войлочные мягкие, украшенные звёздочками парчовыми. В Итбурну юноши также не заплетали волосы в косы, а брили головы. Ведь здесь люди жили трудами на земле. Они держали овец, коз. Но самым важным для них было — выращивать ячмень и пшеницу. Весной они сеяли, осенью убирали урожай, срезали спелые колосья острыми серпами… «Они и не должны носить косы!» — говорил себе Осман… А теперь он вдруг подумал, какими глазами смотрят на него девушки Итбурну… В становище родном многие юные девичьи взгляды устремлялись ему вслед… Но его сердце не билось в ответ сильнее…
А девушки Итбурну, которых он теперь мог хорошо разглядеть, притягивали его. Они блестели кольцами, браслетами на запястьях, монетами, нашитыми на маленькие круглые шапочки. У иных шапочки украшались султанами из перьев птичьих, более всего — фазаньих. У других на лбу сверкали повязки, составленные из серебряных колечек, золотых шариков и красных кораллов. Головы нескольких девушек украшали круглые уборы из червонного золота… Осман, усевшийся рядом с юношей, позвавшим его, испытывал всё же некоторую робость; и тихо сказал соседу:
— А ваше селение богато! Сколько золота на ваших красавицах!..
— Селение — не бедное! — также тихо отвечал юноша. — Но многие из этих уборов переходят по наследству от бабки к внучке…
Осман сторожко оглядывался и приметил нескольких странных девушек. Девушки эти были одеты в хорошие платья, на груди поблескивали коралловые ожерелья. Но головы их украшались шапочками войлочными, сделанными наподобие мужских шапок… Это удивило Османа и он снова склонился к уху своего соседа:
— Друг! Отчего на головах этих девушек мужские шапки?
— Оттого что это «сатанг» — девушки, которые любят девушек!
— Как это? — изумился Осман, повысив невольно голос.
— Тише! — сосед погрозил ему пальцем. — Эти девушки влюбляются в девушек же, страдают от любви, складывают любовные песни и стихи… Но что они творят друг с другом, если добиваются взаимности, я и сам не знаю!..
«Ну и люди в Итбурну! — думал Осман, и насмешливая улыбка чуть растягивала губы под усами молодыми. — Ну и девушки в Итбурну! Шейху, право же, есть за что сердиться на них! Но мне нравится вот так сидеть и любоваться красавицами!..»
Осман глянул на свои сапоги. Штаны на нём были сегодня самые простые, из самого толстого домашнего полотна, а на колени нашиты кожаные кружки из кожи, выкрашенной в тёмно-красный цвет. И сапоги на нём были самые простые, лишь слегка прикрашенные опять же нашивками кожаными… А здесь парни сидели нарядные, в штанах розовых и красных, в рубахах алых… Но кто же мог знать, что сегодня позовут Османа в этот двор?!.. Знал бы, приоделся бы дома, в своей юрте…