Она прошла мимо него и села среди других девушек. Осман услышал её голос, нежный и звонкий, но спокойный.
— Что здесь у вас? — спрашивала она. — Кто этот человек? Отчего он стоит посреди двора?
— Он не сумел разгадать простую загадку! — отвечала одна из девушек.
— Какую же?
— Самую простую — Гель бизим эве — кояйим гётюне!..
Осман всё не мог стронуться с места. Он так и стоял посреди двора. Он видел, как эта милая красавица нахмурила бровки:
— Этот человек — не из нашего селения! — заговорила она. — Откуда ему знать наши игры и шутки? И что же он подумает о нас, когда станет слушать такие загадки? — Гость! — теперь она обратилась к Осману. — Гость! Не думай о нас ничего дурного! Разгадка вот какая: это миндер — мягкая подушка, чтобы не было жёстко сидеть на полу!..
Осман сделал несколько шагов вперёд по двору, отчего-то к воротам… Но её голос нежный остановил юношу…
— Гость, не уходи! — проговорила она. — Здесь никто не хочет обидеть тебя. Не думай о нас дурно…
Каким тёплым было звучание, полнозвучие её нежного голоса!.. А ему вдруг почудилось, будто слух его обострился до последней крайности и оттого различает он каждый, самый тонкий, самый краткий звук её голоса…
— Я не думаю о вас плохо… — А его голос чудился ему теперь совсем незнакомым, неуклюжим каким-то, будто приходящий издали гром близящейся грозы… — Я — Осман, сын Эртугрула!..
Он повернулся от раскрытых ворот и пошёл широкими шагами к месту своему прежнему. Сел. Но она сидела чуть в глубине, среди товарок, и он не видел её. А, может быть, он не видел её, потому что темнело больно в глазах при взгляде его на неё. На всех здесь он мог смотреть, мог видеть их; а на неё — нет, её — нет…
— Так это и есть Осман, сын Эртугрула! — Голосок её поднялся, взлетел до возгласа певческого. — Я могла бы догадаться и прежде. По твоим косам, Осман, сын Эртугрула. Ты — тюркский воин… Мерхаба, Осман, сын Эртугрула!..
Покамест она говорила, покамест звучали все произнесённые ею слова, что пережил Осман?! Ему вдруг начинало казаться, что он занимает её сердце и разум, привлекает её; и тогда охватывала Османа такая, такой силы неимоверной безумная и бессмысленная радость!.. Но вот она перестала говорить, голос её отзвучал. И Осман понял, что все её слова — одна лишь положенная учтивость. И всем телом почуял, как в груди, где сердце, раскрылась очень стремительно большая пустота. Он прежде и не думал, что возможно такое. Такая тоска, тоска… будто он хочет умереть и никак не может умереть…
Может показаться странным, но Осману и в голову не пришло узнать, хотя бы у своего соседа, кто она, эта красавица… А соседу и в голову не пришло самому сказать…
— Будем дальше загадывать! — громко сказала одна из девушек.
— Ты и загадывай! — отозвался кто-то из юношей.
— Эвет. — Голос девушки сделался ещё громче. Этот голос вызывал в душе Османа досаду саднящую. Почему все говорят, а та, единственная, замолчала?!..
Громкоголосая девушка меж тем уже произносила свою загадку:
— Эльле ятар, эльле калкар! — Вместе с людьми он ложится, вместе с людьми и встаёт!..
«Затейливо придумывают!» — подумал Осман.
— Пусть Мальхун разгадывает, — лукаво сказала громкоголосая девушка.
Другие девушки подхватили:
— Пусть Мальхун!..
— Мальхун!..
— Пусть Мальхун разгадает!..
Почему он догадался, что Мальхун — это она? Никто бы не растолковал, почему! А менее всех — он сам!.. И более всего на свете хотелось бы ему, чтобы она не разгадывала загадку. Нет, конечно же, он понимал, что она знает ответ, отгадку; не может не знать! Но он так сильно хотел, чтобы она не разгадывала, чтобы она отказалась!..
— Не буду я разгадывать! — Голос её раздался, чуть нарочно капризный, чуть насмешливый, звонкий…
— Отчего не будешь, Мальхун?
— Мальхун не знает отгадки! Память потеряла, должно быть!
— На кого-то Мальхун засмотрелась!..
Все наперебой поддразнивали Мальхун. Но она не смутилась и не стала оправдываться.
— Не буду! — повторила звонко…
«Джаним! — Милая!» — подумал Осман…
Кто-то уже выговаривал отгадку:
— Это ибрик — медный кувшин для воды!..
— Пусть Мальхун танцует!
— Не буду я танцевать! Не просите! — Звонкая насмешливость в её голосе превращала отказ в милую весёлую шутку.
— Мальхун! Разгадай ещё одну загадку. Девушки-подружки, то, о чём в этой загадке говорится, видали вы тысячу раз и тысячу раз в руках своих держали! Бир гелиним вар — гелен ёпер, гиден ёпер! — Есть у меня невестка такая: кто ни придёт в мой дом — её целует, кто ни уйдёт из моего дома — её целует!..