Мальхун отошла ещё подальше, посмотрела на Османа, голову наклонила и проговорила нараспев:
— Я — пичужка малая, как бы ты, сокол не растерзал меня своим клювом!
— Быть бы мне соловьём, быть бы мне кобчиком! — воскликнул Осман. — Сватов я пошлю!
Лицо девушки внезапно омрачилось:
— Нет, нет!.. Оставь меня… — И с этими словами Мальхун побежала, не оглядываясь, к воротам своего дома.
Осман легко мог бы догнать её, но не хотел никакого насилия в любви…
Он ехал медленно, выехав из Итбурну…
«Отчего же она не хочет, чтобы я посылал сватов? Как она припадала щекою нежной к морде моего коня! Отчего же она не хочет, чтобы я посылал сватов?..»
Подъезжая к становищу, Осман встретил девушек, они мчались на конях, сидя верхом по-мужски, с колчанами за плечами, с луками в руках. У иных сидели на больших рукавицах ястребы-перепелятники… Девушки радостно приветствовали Османа, он отвечал им приветливо… Они помчались далее, и он ещё слышал их голоса…
«Чем плохи наши девушки? И они ведь в юртах выросли, как я! Зачем же я полюбил чужачку, выросшую в доме с крепкой кровлей? Она терзает моё сердце, словно катил — убийца!..»
Он пытался убедить себя и не ездить более в Итбурну.
«Обо всём позабыл я! Сколько времени не показывался в Эски Шехире, в Инёню!..»
Невольно подумал он о своей матери. Ведь это матери улаживают свадьбы сыновей. Осман решился пойти в её юрту. Мать встретила его с большой радостью. Он, как полагалось по канонам учтивости, спросил её о здоровье, сказал положенные учтивые слова… Мать сама заговорила с ним о свадьбе. Она сказала, что многие его ровесники женаты уже, и сыновья Тундара женились. И братья Османа женились и уже имеют малых детей. Мать принялась выспрашивать его:
— Отчего ты не хочешь жениться? И тебе ведь пора иметь потомство! Твои жены будут твоим счастьем, радостью твоей. Твои сыновья будут защитой твоей!..
Осман молчал. Но мать не молчала:
— Какая неутешная любовь — кара севда — легла камнем на твоё сердце?
Осман решился и рассказал матери о девушке из Итбурну.
— А кто её отец и мать?
— Я о них не спрашивал. Мне всё равно, кто бы они ни были!
— А вдруг они — дурные люди?
— Всё равно мне!
— Ты с отцом говорил?
— Нет.
— Боюсь я посылать сватов без согласия твоего отца! Сам знаешь, каково у него со мной… — Она не удержалась и вздохнула тяжело. — Сам знаешь… Отец твой — кречет — тугрул! Боюсь я…
Осман сидел с опущенной головой. Сам он не решался сказать отцу о своей любви.
— Нет, не скажу отцу. И сватов не надо. Сам посватаюсь! Если я привезу молодую жену, отец примет её как дочь! Я знаю! А сватов не даст мне послать к чужачке, не позволит!..
И Осман просил мать, чтобы она никому не открыла его тайной любви. Она пообещала и сдержала обещание…
«Нет, поеду в Итбурну!.. Или не поеду?..»
Осман уходил далеко за становище, поднимался на гору. Здесь никого не было. Он переходил с места на место, карабкался, ступал узкими карнизами. И пел во весь голос: