Сельджуки, были первыми тюркскими племенами, бросившими вызов могуществу Византийской империи — в то время византийцы считали, что у них самая сильная армия в мире. Но сельджуки одержали верх.
Некоторых сельджукских правителей похоронили в Эрзруме. Их мавзолеи возвышались над городом, но так же, как и у османцев в Брусе, они смотрели снизу вверх на купола Великой мечети.
Вильям сразу обратил внимание на высокие мощные стены и главную крепость.
Вперёд были посланы гонцы, чтобы предупредить гарнизон о прибытии нового командующего. Их встречали военным парадом. Солдат было немного: по одному отряду янычар и сипахов; ровно столько, сколько было поначалу у Джема в Брусе.
Артиллерии не было.
— Доставить пушки в эти горы практически невозможно, — пророкотал Хоук-паша.
— У персов тоже нет ни одной пушки, — заметил Валид, командир гарнизона, маленький, худой, смуглый человек, больше похожий на араба, чем на турка. Но он воевал вместе с Хоук-пашой, Энтони знал его с самой хорошей стороны.
— Здесь неспокойно? — спросил Вильям.
— Из-за набегов на границу. Они никогда не прекращаются. — Валид указал на горы, вырисовывавшиеся прямо перед ними на расстоянии всего лишь, возможно, десяти миль. — Провести армию без потерь через эти горы невозможно. Чингисхан и Тимур делали это, но у персов пока достаточно неприятностей у себя дома.
— Ты доволен? — спросил Энтони Хоквуд сына. — Теперь ты далеко от Константинополя, никто не будет вмешиваться в твои дела, ты здесь правитель почти собственного государства.
— Не забывай только, что падишах всё-таки твой хозяин, — предостерёг брата Джон.
— Я и не собираюсь забывать об этом, — сказал Вильям. — Я буду выполнять свои обязанности, пока мне не предложат что-то другое. Единственное, чего я хочу, так это, чтобы жена была со мной.
— Я займусь этим вопросом сразу же по возвращении, — пообещал Энтони. — Теперь мы знаем, что всё спокойно. Но для неё это будет трудный и длинный путь.
— Ей приходилось проделывать длинные путешествия, отец. Но я боюсь, что тебе будет тяжело возвращаться.
— Ерунда. Можно подумать, что я ребёнок в доспехах, так ты печёшься обо мне.
— Ты должен отдохнуть перед отъездом.
— Я пробуду здесь неделю, — согласился Энтони.
Через четыре дня прибыл посыльный. Хоквуды не могли сдерживать эмоции, слушая его рассказ.
— Это, неправда! — воскликнул Энтони.
— Я передал вам слова госпожи Джованны, мой господин, — повторял человек. Он служил в доме Энтони.
— И так долго ты добирался сюда? — прорычал Джон.
— Это было очень трудно, мой господин, не только для меня, но и для госпожи Джованны тоже. Когда исчезла госпожа Эме, прошёл слух, что она была убита разбойниками; к тому же тело её служанки Гисламы с перерезанным горлом нашли в Босфоре. Мои господа, даже султан был обеспокоен. Он приказал хватать всех бродяг в городе и пытать их. Но никто не признался. Госпожа Джованна не знала, что делать. Она немедленно отправила к тебе гонца, мой господин.
— До тебя здесь не было гонцов, — сказал Энтони.
— Должно быть, Баязид следил за этим, — сказал Джон.
— Продолжай, — приказал слуге Вильям, чувствуя, что силы вот-вот покинут его.
— Именно этого боится госпожа Джованна. Только через несколько месяцев, мои господа, не получив ответа от вас, она поняла, что с её посыльным что-то произошло. И в это время по Константинополю пополз слух о белокурой красавице, которую в гареме султана содержат отдельно от других женщин. Только тогда, мои господа, госпожа Джованна поняла всю правду. Она была почти убита горем и страхом. И однажды ночью она отправила меня к вам рассказать о своих подозрениях. Мои господа, я гнал коней днём и ночью...
— Это благородный поступок, — уверил его Энтони. — Ступай отдохни и будь уверен, что ты будешь вознаграждён. Но помни, Малик, ни одно слово не должно слететь с твоих уст.
— Я понимаю, мой господин. — Малик поклонился и вышел.
— Завтра мы уезжаем. — Вильям вскочил со своего места.
— Что ты собираешься делать? — Энтони посмотрел на младшего сына.
— Ты ведь знаешь, отец, что я это просто так не оставлю.
— Я надеюсь на твой здравый смысл. Было совершено страшное "преступление. И преступник — султан, всесильный. За то, что он совершил, его проклянут имамы и муфтии. Если ты поступишь необдуманно, султан уничтожит тебя без колебаний. А если ты оставишь вверенный тебе пост без его разрешения, он расценит это как мятеж.
— Бог мой, отец! Значит, я должен находиться здесь, когда Эме насильно заставляют принимать чудовище? Ты просто не знаешь её. Всю свою юность она провела в монастыре. Эме умрёт от стыда.