Вильям полюбит её снова. Потому что он идёт к ней.
Более чем когда-либо она полагалась на Али, ведь он её друг. Новости были жизненно важными, и Али так: же, как и все, знал, что происходит в мире. Она заставит его рассказать всё.
— Принца Селима называют Грозным, — сказал ей Али. — Он уничтожает всё и вся на своём пути. Теперь он миновал Брусу и идёт к Босфору.
— А местный гарнизон? Будут ли они сражаться за султана?
— Если бы он встал во главе — возможно, — отвечал Али. — Но у Баязида не хватит на это мужества.
— Это правда, что Хоук-паша идёт с принцем? — настаивала Эме.
— Правда, госпожа.
— А что другие принцы?
— Они разбежались. Ахмед у персов. Коркуд — в Венеции. Теперь они — ничто, пока жив Селим.
Но Селим не может умереть, он ведёт к ней Хоук-пашу. Она была в смятении, и ей казалось, что вот-вот она умрёт.
Константинополь ждал.
— Принц у Босфора, госпожа, — доложил Али. — Он предложил султану сдаться.
У Эме перехватило дыхание.
Женщины гарема собрались, перешёптываясь, боясь сказать что-либо лишнее: они ждали ниспровержения своего господина. Жители Константинополя находились в таком же состоянии. Казалось, ночной воздух наполнился тревожными звуками, будто многоголосый шёпот сочился сквозь непроглядную ночь.
Эме. пробудилась в испуге, удивлённая тем, что всё-таки смогла заснуть. Она села и уставилась на дверь. Дверь была открыта. Но света не было.
— Кто там? — испуганно спросила Эме.
— Это Али, госпожа.
Вместе с Али были ещё два других евнуха.
— Что происходит? — спросила она.
— Армия принца Селима переходит Босфор. Завтра они войдут в город, — сказал Али. — Янычары местного гарнизона поддержали принца.
Али подошёл к кровати, другие евнухи стояли позади него.
Глаза Эме привыкли к темноте, и она ужаснулась, увидев, что евнухи держат мешок, а в руках Али поблескивает струна.
Эме прижалась к стене.
— Нет, — сказала она. — Ты не можешь!
— Таков приказ хозяина, госпожа.
— Ты не посмеешь, Али! Ты не сделаешь это!
— Я должен повиноваться своему хозяину, госпожа. Идём.
Эме задыхалась.
— Мои дочери...
— Им не причинят вреда, госпожа. Хозяин не хочет, чтобы ты попала в руки Хоук-паше, поэтому он приказал...
— Али, пожалуйста...
— Лучше умереть с достоинством, госпожа, чем быть задушенной в мешке.
Али потянулся к ней, но Эме пнула его. В темноте ничего не было видно, её удар пришёлся евнуху в грудь. Он схватил её за лодыжку, но она вывернулась и отпрыгнула в дальний угол дивана.
Он снова потянулся к ней, но его пальцы соскользнули.
Хотя двое других евнухов тоже пытались остановить её, она всё-таки сумела выбежать в коридор. Задыхаясь, Эме бежала к двери, выходящей наружу, двери, через которую никогда прежде не ходила. Она знала, что эта дверь охраняется, но внезапность её появления застала евнухов врасплох. Они закричали, но она уже проскользнула мимо них и выскочила из гарема.
Эме знала, что находится на верхнем этаже, но она также помнила, что дворец стоит напротив внешних стен города — тех стен, где Босфор омывает дворцовый мыс. Значит, всё равно её ждёт Босфор, но если ей удастся попасть в него не связанной... Память вернула её на двадцать семь лет назад, к тому лету, когда она с матерью и сёстрами купалась в Сене. Она плавала в широкой реке, несущей свои воды гораздо быстрее Босфора. Двадцать семь лет назад — но, конечно, она и теперь сможет плавать.
Дворец освещался факелами, установленными на стенах, и Эме побежала к окнам в дальнем конце верхней галереи.
Охранники появились из арочных проходов с обеих сторон и начали кричать, но в основном друг на друга. Обнажённая женщина, бегущая по коридору, — зрелище, которое никто из охранников не видел в самых диких своих фантазиях. Её бледная кожа и развевающиеся золотые волосы говорили им, кто она: каждый слышал о любимой наложнице, даже если ни один мужчина, за исключением султана, не видел её за эти восемнадцать лет.
Пользуясь их смятением, Эме добежала до окна.
Али появился в дальнем конце галереи.
— Остановите её! — завизжал он. — Схватите её!
Когда охранники побежали вперёд, Эме в панике посмотрела на них, затем в темноту за окном. Она не имела понятия, что находилось там. Внизу могли быть или ласковая вода, или острые камни.
Но это лучше, чем струна и мешок.
Когда добежавший охранник потянулся к ней, она вскочила на подоконник и бросилась вниз, в темноту.