Благодаря женщине, с которой Джованна делила управление хозяйством Хоука и постель самого Хоук-паши, её жизнь вряд ли была менее интригующей. Много лет она провела с Вильямом Хоквудом и любила его больше, чем своего первого мужа, отца Гарри.
Гарри Хоквуд не надеялся на подобное семейное счастье: ни одна красавица-француженка или пленница-итальянка не попадали в его поле зрения. Таким образом, он принял турецкую точку зрения, что женщина нужна для удовольствии и рождения детей. У мужчин есть заботы поважнее и ими в основном надо заниматься...
С шестнадцати лет Гарри всегда был рядом с Вильямом Хоквудом. Сначала как повстанец против Баязида, потом как один, из верных последователей Селима. Когда он возвращался из походов домой, у него было слишком много дел и не оставалось времени на частые посещения гарема. К тому же последние три года ему скрашивало жизнь маленькое судно. Теперь... ему придётся построить новое.
— Я вижу, ты не веришь мне, юный Хоук, — сказал Хайреддин. — Не хочешь ли взглянуть на одно из богатств, привезённых мною из России?
— Пойду-ка я спать, старина. Я до сих пор дрожу от холода.
Хайреддин зашёлся от смеха.
— Конечно, иди скорее в постель, там тебя и согреют. Но сначала взгляни, кто будет тебя греть. — Хайреддин позвонил в колокольчик, евнух сразу же открыл дверь.
Свежий ветер ворвался в каюту, зашуршал занавесками, как бы напоминая Гарри, что они всё ещё на якоре.
— Приведи двух бледных женщин, — приказал Хайреддин. — И того парня, Ивана.
Евнух поклонился и вышел.
— Бледных женщин? Черкешенок?
У его дяди была черкешенка-наложница, огромная светловолосая женщина по имени Голха. Наверняка когда-то эта Голха согревала Вильяма в постели, но теперь она превратилась в бесформенную массу, хотя и не потеряла весёлого нрава.
— Нет, не черкешенки. Эти женщины с далёкого Севера. Я хочу, чтобы ты взглянул на них. По-моему, они великолепны.
Дверь распахнулась, и двух женщин, завёрнутых в изношенные накидки, затолкнули в каюту. За ними вошёл тощий человек в рваном плаще и наручниках.
— Этот парень говорит по-гречески, — объяснил Хайреддин. — Его зовут Иван.
Иван низко поклонился своему захватчику.
Гарри поймал себя на том, что не отрываясь смотрит на женщин. Сначала он увидел только глаза, сверкнувшие в его сторону.
— Иван, скажи им, пусть разденутся, — приказал Хайреддин.
Иван заговорил на каком-то непонятном языке.
— Это язык варваров, — прокомментировал Хайреддин.
Одна из женщин сказала что-то низким голосом, когда Иван спорил с ней.
— Скажи ещё: если они не повинуются, я прикажу сорвать с них одежду и брошу их рабам, — сказал Хайреддин и подмигнул Гарри. — Конечно, я так не сделаю, они слишком хороши. Взгляни!
Угроза подействовала. Женщины сняли одежду и положили её на пол.
Под накидками ничего не было, их обнажённые сильные и очень бледные тела возбуждали Гарри. Он прикинул, что им не больше пятнадцати — шестнадцати лет. Его манили округлые груди и гладкие животы... Но больше всего — волосы. Копна светло-коричневых локонов небрежно падала на плечи и ниже почти до середины спины... Лица их были удивительными: округлые щёки, широкие скулы — и всё же необыкновенно привлекательными из-за прямых носиков, алых губ и горящих янтарных глаз.
— Здесь наверняка не обошлось без татарской крови, — заметил Хайреддин, — но очень разбавленной. Ну разве они не прекрасны?
— Нечего возразить, — согласился Гарри.
— Я думаю, они сёстры. Как их зовут, Иван?
Русский опять поклонился.
— Мой господин, их зовут Яна и Рокселана.
Хайреддин лукаво взглянул на Гарри.
— Я вижу, ты заинтересовался. Хочешь взять одну из них?
Гарри не отрываясь смотрел на девушек, а они — на него. Без сомнения, он был самым интересным в каюте — его волосы и борода были такими же огненными, как у Хайреддина, но он был на двадцать пять лет моложе.
— Одна из них может согреть тебя, — предложил Хайреддин.
— Если сначала не выцарапает мне глаза, — сказал Гарри. — Сколько?
— Для тебя, мой друг? — Хайреддин пожал плечами. — Пятьдесят динар.
— Пятьдесят динар? Это большие деньги за какую-то девку...
— Не какую-то, юный Хоук. Это важно. Они из дома их предводителя, которого я убил собственными руками. Эти девушки лучшие из лучших, они научатся всему. По пятьдесят динар за каждую — просто даром.
Гарри по-прежнему разглядывал девушек и убеждался, что Хайреддин прав. Его испепеляли умные глаза и к тому же сердитые.