Фелисити стояла на палубе и смотрела на этот удивительный город, о котором так много слышала. Она по-прежнему куталась в одеяло, поёживаясь на лёгком ветерке, дующем с моря.
Гарри налегал на вёсла, он был счастлив слышать дыхание у своего плеча. Они редко разговаривали за эти две недели путешествия из Туниса. Никто из команды не мог говорить: у всех были убиты семьи.
Да, если Константинополь должен стать для Фелисити новым домом, она полюбит его.
Её сразу поразили величие и красота этого города. На рассвете он был красивее, чем в другое время суток. Солнце, восходившее на востоке, там, где Анатолия, отражалось в огромных куполах мечетей, освещало развевающиеся знамёна на крепостных стенах, его лучи бросали блики на шлемы и копья стражников.
Пригороды Константинополя между Мраморным морем и проливом были необыкновенно красивы. Когда маленькое судно обогнуло мыс, перед их глазами предстали бухта Золотой Рог и красные крыши Галаты. Над ними высоко поднималась крыша дворца Хоук-паши.
— Этот дом — твой дом, — сказал Гарри, обращаясь к Фелисити.
От восхищения она не знала, что сказать...
Как только две фелюги пришвартовались у причала, собралась толпа народа.
— Хоук-паша... — прошептал какой-то человек, как будто не веря своим глазам.
— Хоук-паша! Хоук-паша вернулся! — подхватили остальные.
— Вы считали, что я погиб? — спросил Гарри.
Очевидно, так оно и было.
Многое предстояло сделать... Диниз остался на причале наблюдать за разгрузкой добычи и пленников. Бедные француженки были скорее мёртвыми, чем живыми, поэтому Диниз распорядился отвести их во дворец Хоук-паши. Их нужно было в течение недели приводить в себя, перед тем как выставлять на продажу.
Увидев Гарри, слуги замерли на галерее его дворца, считая его привидением. Затем они приветствовали его низкими поклонами. Эме сначала молча смотрела на Гарри и наконец прошептала:
— Гарри, мальчик мой... О Гарри. — Силы вернулись, и она бросилась в его объятия. — Люди говорили, что ты умер. Хайреддин сказал, что ты мёртв.
— Хайреддин здесь?
— Почти месяц он был в Константинополе, восстанавливая свои суда, которые сильно пострадали во время шторма.
Гарри вздохнул с облегчением. Если жив Барбаросса, они отомстят за резню в Тунисе.
— Туглук тоже здесь? — с надеждой спросил Гарри.
— Туглук?
— Туглук был с Барбароссой. — Гарри смотрел на Эме, с замиранием сердца ожидая, что она скажет.
— Я сама не говорила с Барбароссой, — сказала она, падая на диван. — Я знаю только то, что говорят люди. Хайреддин не появлялся у нас дома.
— Давно ли он вернулся? — мрачно спросил Гарри.
— Что-то около месяца назад. Знай я, что Туглук был с ним, я отыскала бы его...
— Он знает, что произошло в Тунисе?
— Да. Весь Константинополь знает об этом. Император разослал послов похвастаться тем, что разгромил пиратов. Я думала, что Туглук был в Тунисе... или с тобой.
Эме прикусила губу, потом взглянула мимо Гарри на Фелисити.
— Позаботься о ней, — сказал Гарри. — Она очень молода и испугана.
— А также очень красива; — добавила Эме, посмотрев на Гарри. — Джованна одобрила бы твой выбор.
— Что с мамой? — Уже который раз за эти несколько минут Гарри казалось, что его сердце вот-вот разорвётся.
— Бог мой! — Эме побледнела. — Я отправляла тебе послание в Тунис.
— Скажи мне сейчас, — попросил он.
— Джованна умерла весной. Её последние слова были о тебе, Гарри.
— Где её похоронили? — спросил Гарри упавшим голосом.
— Рядом с твоим дядей и отцом.
— Я должен пойти к ней на могилу. А потом я отправлюсь к султану. И к Барбароссе. Мне предстоит многое сделать, тётя, поэтому я оставляю свою молодую жену на твоё попечение.
— Жену? — удивилась Эме.
— Я так решил. Ей придётся заменить многих.
— Я прослежу, чтобы девушку подготовили для тебя. Жаль, что она не говорит по-французски.
— Я знаю кое-что по-французски, мадам, — вмешалась Фелисити.
— Значит, ты поняла, что эта госпожа будет заботиться о тебе, пока я не вернусь, — сказал Гарри и добавил по-турецки: — Я не хочу, чтобы её брили, тётя.
Эме всё поняла.
Гарри ушёл из дома сразу после того, как помылся и переоделся. Он переправился через Золотой Рог; люди повсюду приветствовали Гарри, едва завидев высокого человека с рыжей бородой. Гарри спешил, зная, что по субботам султан посещает новую мечеть. Эта мечеть Сулейманийе была больше и богаче Святой Софии. Гарри надеялся застать султана там.