— Мы действительно выиграли? — тревожно спросила Анна.
Граф Драконт посмотрел на Василия Нотараса.
— Мы выиграли только эту битву, — объяснил Василий. — Но в конце концов мы победим. У нас нет иного выхода. Даже огромная пушка, которую отлил твой отец, оказалась неспособной пробить стены города.
Кэтрин молчала. Несмотря на её дружбу с невесткой, с мужем они отдалились друг от друга. Как всегда он был неотразим, но ему наскучила жена-иностранка. Частенько он жалел о том порыве чувств, который привёл его к женитьбе. Он редко приходил к ней в постель и теперь скорее насмехался над ней, чем желал её.
И ради этого Кэтрин разбила свою семью. Прежнее юношеское высокомерие стало теперь большей частью её натуры. Она ненавидела себя за это.
— А если турки, продолжая осаду, уморят нас голодом? — предположила Анна.
— У турок нет привычки долго держать осаду, — сказал Василий. — Если они не завоюют позиций, то исчезнут. Так было всегда. Мой отец сказал, что генуэзский флот уже спешит нам на помощь.
Кэтрин поднялась и вышла на террасу. Солнце садилось, город купался в золотом свете. В лагере турок, обычно очень шумном, было тихо.
Вскоре к ней присоединилась Анна.
— Что ты испытала, когда увидела отца и брата? Среди турок, вместе с эмиром?
Кэтрин посмотрела на неё сверху вниз — она была на голову выше гречанки.
— Я молила, чтобы Господь послал молнию, которая своим ударом убила бы их, — тихо произнесла она.
Анна не нашлась, что ответить. Она была истинной представительницей семьи Нотарас. Вся её жизнь была посвящена семье: отцу и матери, двум братьям. Приняв Кэтрин как сестру, Анна могла только пожалеть её.
После затянувшейся паузы она заметила:
— Должно быть, это ужасно — так ненавидеть своих родственников.
Кэтрин грубо оборвала Анну:
— А что мне ещё остаётся?
Анна в ужасе опустила голову. Она впервые видела, как Кэтрин Нотарас рыдала. Огромные слёзы текли по её нежным щекам.
— Это Господь послал их против меня за то, что я сделала им. — Кэтрин говорила сквозь рыдания, голос её дрожал. — Теперь или они, или я должны умереть.
Анна вздрогнула.
— Если Господь решил, что они не умрут, все мы попадём в лапы дьявола.
Этим вечером военачальники собрались в шатре у эмира на совет.
— Решение там, где оно и должно быть, я точно это знаю, — сказал Джон Хоквуд. — У Константина только несколько тысяч воинов, но зато он способен собрать почти всех в одном месте — у стены. Нас много, но одновременно мы можем бросать на штурм только ограниченное количество людей. Если наша цель — скорая победа, то мы должны атаковать другую сторону стены, чтобы отвлечь часть сил византийцев.
— И каким образом это произойдёт? — спросил Саган-паша. — Мы не можем взять стены, выходящие к морю. А сегодня мы убедились к тому же, что наши галеры не так сильны, чтобы разорвать заграждение через Золотой Рог.
— Такой силы нет нигде, — печально сказал Халил-паша.
Мехмед обвёл всех присутствующих тусклым взором.
Внезапно Энтони щёлкнул пальцами, и все повернули к нему головы.
— Примите уверения в моём почтении, мой господин! Мне кажется, есть только один путь отвлечь византийцев от основной стены — атаковать их с Золотого Рога.
— Но этого мы сделать не можем, юный Хоук.
— Да, мы не можем разорвать цепь. Но мы можем обойти её...
— Объясни.
— Обход заграждения ничего не даст, — прервал Саган-паша. — Нам нужны корабли в бухте, а не люди на северном берегу.
— Я говорю о судах, Саган-паша, — сказал Энтони. Он разложил на полу карту. — Здесь, на северном берегу, Галата, удерживаемая генуэзцами. Но гарнизон Галаты не воюет с нами, им известно, что мы можем взять их штурмом в любое время, если только пожелаем. И единственное, чего хочет Галата, — это чтобы её оставили в покое. К северу от Галаты берег расположен низко, на уровне моря, там же на расстоянии менее мили от моря течёт река, которую называют Ключи. Если бы нам удалось переправить галеры через ту полосу земли, мы могли бы сбросить их в Ключи и провести по реке к бухте. Мы тогда окажется в бухте Золотой Рог позади сил великого дуки и его воинов...
— Переправить корабли по суше? — не веря своим ушам, спросил Халил-паша.
— Это возможно, — сказал Энтони. — Я уверен.
— Как? — с интересом спросил Мехмед.
На самом деле Энтони ещё не продумал всех деталей этой операции, но его уже посетило вдохновение.
— Мы сделаем деревянный настил, падишах. Его мы смажем жиром и по нему потянем корабли.