И всё же Париж тянул его к себе, как магнит. Город и удивил и разочаровал его. Конечно, здесь находились прекрасные соборы, окружённые крепкими зданиями. Все эти сооружения можно было легко защитить, поскольку они примыкали к небольшому острову в центре реки Сены. Но площадь острова была слишком мала для такого количества зданий, которые громоздились по обеим сторонам очень узких улиц. Растущее население стало строить дома по другую сторону мостов и окружило город новыми районами, которые были не менее сырыми и мрачными.
Вильям, живший в Брусе в течение нескольких лет, этом самом чистом и прекрасном из городов, испытывал неописуемое отвращение. В Париже было гораздо хуже, чем в Венеции. Кроме того, здесь постоянно шёл дождь, и после него улицы превращались в сточные канавы, по которым текли всевозможные зловонные отбросы. В городе было множество нищих и бездомных собак, некоторые из них были бешеными.
Да, в Константинополе тоже много нищих, но там к ним относятся с уважением, поскольку подаяние считается святой обязанностью мусульманина. С собаками в Турции обращались хуже, чем со змеями. Их постоянно пинали с дороги. В Париже скорее нищего пнут с дороги, а с собакой не станут связываться.
Жители города были разными — от очень бедных до тех, которые, по меньшей мере, кажутся очень богатыми. Представители знати — и мужчины и женщины — собирались в отдалённых покоях королевского дворца, оживлённо беседовали друг с другом и казались ожившими образами из воспоминаний его отца. Мужчины носили панталоны, которые подчёркивали все части их тела, их камзолы едва достигали бёдер; их головы украшали разнообразные шляпы, украшенные перьями или кисточками. Женщины в богато расшитых бархатных платьях постоянно поддёргивали их с пола, показывая не менее привлекательные нижние юбки. Они казались чуть более сдержанными, чем те, которых Вильям видел в Венеции, но, видимо, по причине более холодного климата, чем по причине природной скромности.
Богатые женщины украшали себя небольшими вуалями; некоторые, называемые бабочками, крепились на проволочной рамке на голове; другие опускались по спине почти до самого пола, и всякий раз, когда хозяйка такой вуали нагибалась, любой из тех, кто стоял поблизости, мог попасть в ловушку из белого газа.
Эти изысканные создания мужского и женского пола удивлённо рассматривали высокого рыжеволосого человека с обожжённым лицом, его шаровары и просторную рубаху, его тюрбан и остроконечный турецкий шлем. Вильям не стал снимать тюрбан, чтобы подчеркнуть своё отличие от собравшихся здесь. Но, поняв, что во Франции принято снимать головные уборы в присутствии короля, Вильям подчинился правилам. Когда назвали его имя и Вильям вышел вперёд, толпа зашепталась в недоумённой враждебности.
— Говорят, ты не знаешь французского, — спокойно сказал человек, говоривший по-латыни.
Вильям напрягся, увидев перед собой приземистого и чрезвычайно толстого мужчину. Ему было известно, что Людвик XI немолод. Королю уже исполнилось пятьдесят восемь лет, но выглядел он ещё старше, его движения были медленными и болезненными, казалось, что его мучают ревматические боли.
Вильям знал, что этот бескомпромиссный человек с бледным лицом, большим носом и толстыми тумбами прозван в Европе Всемирным Пауком из-за того, что он проникал в каждый двор и каждый заговор.
— К своему несчастью, ваше величество, — ответил он.
— Но, без сомнения, ты владеешь английским, — предположил король.
Вильям был застигнут врасплох и не знал, что сказать.
Король улыбнулся:
— Не бойся, Хоквуд. Мы с твоим королём Эдуардом теперь друзья. Наши народы воевали друг с другом достаточно долго.
— Примите моё почтение, ваше величество, я не являюсь подданным короля Англии, — сказал Вильям.
Людовик пристально посмотрел на него.
— Как я слышал, — произнёс он, — ты поклялся в верности более могущественной власти.
Вильям поклонился.
Людовик сделал знак камергеру.
— Отошли эту-толпу, — приказал он. — А ты, юноша, располагайся поудобнее и расскажи мне об этих турках.
Вильям поспешил повиноваться и целый час отвечал на вопросы Людовика — о Баязиде, его армии, его людях и намерениях.