Вопросительный взгляд Бьянки и, после небольшой паузы, вопрос:
— Первые сражения?
— Они, проклятые, — киваю головой, соглашаясь с подругой. — Это Медичи и Катарине Сфорца уже не надо объяснять, они видели силу и умения наших войск. Видели и передали тем своим вассалам, кто мог сомневаться. Другое дело испанцы де Кордова. Сам вице-король достаточно умён и проницателен, да и слова своей королевы наверняка не забыл. Другое дело его жаждущие славы и побед кабальерос. Гранадские мавры, затем юг королевства Неаполитанского… Они привыкли к победам, воюя привычным образом, без чего-то действительно нового. И уверены, что так может продолжаться и дальше. Вот в этом может оказаться главная сложность. Хорошо ещё, что госпитальеры большей частью на своих кораблях, а остальные там, на Родосе. Готовы отражать любые атаки султанских войск.
— Которых наверняка не будет…
Улыбаюсь в ответ. Будут или нет, пусть лучше орденцы д’Обюссона, помимо флота, пока там сидят, крепя оборону и готовясь к боям. Если всё с войной на море нормально сложится, непременно найдём, куда именно их бросить, на какую цель. Целей же будет предостаточно, не одним же направлением удара по османам ограничиваться, право слово.
— Сидите и без меня… и без хорошего вина. Неправильно это!
Лёгок на помине! Мигель де Корелья собственной персоной. Видимо тоже решил временно сбежать от навалившихся на него дел, посидеть с теми, кто уж точно не будет выедать мозг чайной ложкой по поводу слаживания частей войска, вооружения, доставкой очередного обоза с провиантом или амуницией и иными ну очень важно-срочными делами.
— Так ты уже тут. Странно, что без девиц, пышных и с большой грудью, — фыркнула Бьянка. — А вино у тебя всегда с собой во фляге. Вон она, на поясе, с пистолем соседствует.
— Насчёт большегрудых нимф — это ты и сама любишь. И не только большегрудых, но и совсем юных, как оказалось, — парировал Корелья, присаживаясь рядом с Бьянкой и протягивая той снятую с пояса флягу. — Не будешь? Тогда я сам.
Чтоб Мигель да был не в курсе неожиданных изменений в жизни Бьянки? Это из области детских сказок. Умел он смотреть и делать выводы. Точнее сказать, научился за последнюю пару лет, без этого ему стало бы куда как сложнее оказаться тем, кто он есть сейчас. Однако ж справился, научился и более того, не намерен останавливаться на достигнутом.
— Интересные известия из Испании, — вновь закупорив флягу и прибавив серьёзности, произнёс Мигель. — Новый Свет… там не только золото, но и опасности. С некоторыми можно бороться заточенной сталью и разумом полководца. Другие же подвластны лишь алхимии, если вспомнить про оспу.
— Неужели новые болезни вновь себя проявили? — ахнула Бьянка, хорошо помнившая о некоторых наших разговорах.
— Болезни. Монахи, особенно доминиканцы, опять кричат о «карах Господа из-за антихриста на Святом Престоле» и про то, что «Господь посылает новую смерть незримую к тем, кто в гордыне своей осмелился кричать о победе над прежней карой для грешников, оспой». Зашептались о том, что лишь молитвами и святыми мощами можно победить страшные болезни.
— Хм… Помнится, я не раз писал своей теперь уже родственнице, Изабелле Трастамара, что всех прибывающих из нового Света нужно некоторое время, а именно quaranta giorni (сорок дней в переводе с итальянского, отсюда и слово «карантин») удерживать на кораблях или на берегу, но в отрыве от остальных людей за частоколом или иными преградами. Неужели пренебрегли на свои головы?
Корелья скривился, явно не испытывая сейчас положительных эмоций.
— Пытались делать всё, что нужно было, но ты же понимаешь, что иногда случается, Чезаре. Всего предусмотреть нельзя. Те, первые заболевшие, которые прибыли с Эспаньолы почти год назад, они никуда не разбежались. Ты сам знаешь, не зря же своих врачей-алхимиков отправлял, чтобы те изучили новые болезни, поняли, чем и как их лечить. А потом пришли корабли с заболевшими и новыми дарами короне. И заболевшие — не все, часть — скрылась.
— Куда?
— Бордели, монастыри… Кто куда, — развел руками Мигель. — Распространившиеся слухи о том, что заболевших держат «в клетках словно диких зверей» оказались слишком сильны. Достигли ушей многих. Вот и случилось… неприятное.
— Вот ведь очередная неприятность на наши головы, — поморщился я, представляя себе, что именно может начаться. — Надеюсь, что королева Изабелла достаточно серьёзно отнеслась к сделанным в письмах предупреждениям касаемо возможного распространения заморских болезней.