Плейлист
- Tritia - Города
- Bad Omens - The death of peace of mind
- Fly Flyleaf - Again
- Linkin Park - From the inside
- Asking Alexandria - Alone in the room
- Hollywood undead
- Bring me the horizon - Doom
- Bring me the horizon - Can you feel my heart
Пролог
Пролог
Никого не осталось, только я. Всё, что было дорого и любимо, исчезло, растворилось, словно никогда не существовало. Осознать такое сложно, особенно для ребёнка. Авария, унесшая жизни родителей, разделила мою жизнь на "до и "после". Мне придётся либо приспособиться, либо стать ещё одной никому не нужной сиротой. Служба опеки очень быстро определила меня в приют, ведь никто не захотел меня забрать на воспитание.
— Отпусти! — кричала я, вырываясь из рук надзирательницы Сары.
— Ах, ты маленькая дрянь! — звонкая пощёчина обрушилась на моё лицо неожиданно, меня били уже не раз, но по лицу впервые, — я научу тебя как разговаривать со взрослыми! Видимо, тебя нужно колотить не через день, а каждый!
После этих слов, она достала из-за пазухи широкий кожаный ремень с металлической пряжкой. Упав на пол, я свернулась в клубок давно доведённым до автоматизма движением. В ту же секунду прилетел удар. Достаточно сильный, чтобы я ощутила весь спектр доступной мне боли. Всякий раз я думала, что привыкла к побоям, но нет, к этому невозможно привыкнуть. В таком случае, я буду хуже бродячей собаки. Её участь — терпеть, поджимать хвост и прятаться в подворотнях от тех, кто сильнее.
После очередного обжигающего удара ремнём я поняла, что кровоподтёка не избежать. Подставляя спину, я спасала лицо и грудь. Надзирательница не выбирала мест, просто колотила без разбору. Потому я лишь крепче зажмурилась, готовясь к ударам. Когда гнев Сары утих, меня буквально оттащили и бросили на нижний ярус моей кровати в общей спальне.
— Ещё одно слово поперёк моего и сегодняшний день покажется тебе раем на земле, — холодным, сочащимся ядом голосом, произнесла надзирательница и ушла.
Слёзы на моём лице давно высохли. Лёжа на боку, глядя пустым немигающим взглядом, куда-то в пространство перед собой, я чувствовала, как пульсируют от боли места ударов. Через какое-то время к моей кровати кто-то подошёл. Инстинктивно я съежилась, пытаясь отползти как можно дальше, ожидая новых побоев и выставив руки вперёд.
— Не бойся, я тебя не трону, — раздался мягкий, успокаивающий голос. Это был мальчик с платиновыми волосами и пронзительными серо-голубыми глазами. Он присел на уровень моего лица, смотря очень внимательно.
— Я и не боюсь, — почти не дрожа ответила я.
— Ты новенькая?
— Да, — коротко ответила я, не представляя, что ещё можно хотеть знать обо мне.
— Почему ты здесь? — мальчик сел по-турецки на пол около кровати, словно приготовился к долгому рассказу. К сожалению, он его не услышит.
— Мои родители умерли, никто не захотел брать меня к себе, — ответила я. Нижняя губа предательски дрогнула.
— Скучаешь по ним? — искреннее сочувствие в голосе мальчика подкупило меня. Со смерти семьи никто не сказал мне ни единого доброго слова. Я была словно в ледяной пустыне.
— Каждый день, — честно сказала я, стараясь не заплакать, — а ты почему здесь?
— Ещё в роддоме отказались, так что я тут вроде ветерана, — спокойно заявил он, словно это было рядовым событием, — тебе сколько лет? Выглядишь совсем мелкой.
— Одиннадцать, а тебе? Вовсе я не мелкая! — возмутилась я, и увидела как дрогнули в улыбке губы мальчика.
— Четырнадцать, — словно гордясь произнёс мальчик, сосредоточенно копаясь в своих поношенных кроссовках, — ещё четыре года и я свалю отсюда,
— Везёт, — не сдержавшись, я всё-таки всхлипнула.
— Тише-тише, — неожиданно мальчик погладил меня по плечу, — ты поймёшь что к чему. Я тебе помогу. Меня Исаак зовут, а тебя?
— Руфь, — утирая слёзы ответила я.
— Очень приятно, Руфь. У тебя красивые глаза, даже когда ты плачешь, — Исаак улыбнулся, его и без того красивое лицо преобразилось. Прямой нос, густые тёмные брови и ресницы. Ещё в те далёкие годы я не могла понять, как можно было отказаться него. Доброго и красивого. Конечно, каждый ребёнок заслуживает безусловную любовь и принятие. В то время для меня было дикостью, по собственной воле бросить своё дитя.