Сама того не заметив, я мчала под сто двадцать километров в час, и сбавив скорость, постаралась отдышаться. В зеркале заднего вида увидела, как мне мигает фарами Астон Мартин Исаака.
Я боялась останавливаться, но в моём состоянии просто опасно вести машину. Прижавшись к обочине, я вышла на свежий воздух, пытаясь привести эмоции в порядок. Получалось паршиво. Хуже было бы только снова расплакаться.
Резко притомозив, из своей машины выскочил Исаак:
— Ты с ума сошла?! — закричал он, почти на ходу выскакивая из своей машины, — убиться захотела?!
Голубые глаза метали молнии, и казалось, едва Исаак достигнет меня, то убъет на месте.
— Подальше от тебя хотела уехать! — выпалила я, скрещивая руки на груди и отворачиваясь, словно обиженный ребёнок.
— Не нужно, Руфь, мы можем быть близки как прежде! — словно сдаваясь произнёс Исаак, и я услышала нотку мольбы в его голосе.
— К чёрту эту близость!
— Неужели тебе не хочется? — совсем близко от меня сказал Исаак, и его ладони легли на мою талию, слегка сжимая и притягивая.
— Не хочется чего? — дрожащим голосом ответила я, поневоле расслабляясь.
— Сдаться, — горячее дыхание обожгло шею. Одним движением Исаак перекинул мои волосы на оголённые плечи, открывая спину.
— Я не сдаюсь, — моя спина выгнулась от его прикосновений. Исаак притянул меня ближе, и вот я уже чувствую спиной его рельефную грудь под тонкой тканью рубашки.
— Помню, — фыркнул Исаак, — давай не будем ссориться. Я никогда не желал тебе зла.
— Знаю, просто для меня было неожиданно встретить тебя, так же как и тебе, но я рада, что ты хорошо живёшь, — отстранившись и развернувшись, я посмотрела Исааку в глаза. Мы стояли на тёмной обочине, но всё же я видела, как сжаты его кулаки и напряжена челюсть.
— Ты сразу узнала меня?
— Твой образ всегда был в моей голове. Ты значил для меня больше, чем можешь себе представить, — я радовалась, что Исаак не видел всю палитру эмоций моего лица. Медленно, всё ещё придерживая за талию, он притянул меня к себе ближе, и его взору предстали мои нервно дрожащие губы и наполненные слезами глаза.
— Ты не должна была пройти через всё это. Я хотел вернуться, уговаривал отца, но он был непреклонен. В восемнадцать меня отправили учиться за границу, а когда я вернулся в Ванкувер, то не смог тебя найти. Но нашёл могилу твоих родителей. Если тебе будет легче от этого, то я нанял людей, и за ней ухаживают.
— Исаак, я… — голос дрогнул, и я прижала ладонь к губам. Упоминания моей семьи всегда вызывали боль, и я ничего не могла с этим поделать. Лишь она напоминала о том, что они были в моей жизни.
— Тише, — прижав меня к себе, Исаак зарылся рукой в мои волосы, — тебе больше не нужно ни о чём беспокоиться, я возьму всё на себя.
Меня мгновенно окутал его аромат, и я позволила себе крошечный вздох, что стало роковой ошибкой.
— Я уже большая девочка. Ту, что ты помнишь, забили ремнём в том проклятом приюте. Мне не нужно ничьё покровительство или помощь. Я привыкла справляться сама, — проклятая гордыня захлестнула меня.
Исаак переместил ладонь на мой затылок и слегка сжав волосы, заставил посмотреть на него.
— И я больше не тот парень, который был готов на всё, чтобы защитить бедную сироту, — прошипел он.
— Я это вижу. Акула бизнеса, богатый наследник, привыкший получать всё, что только захочет его развратная душа, — я дёрнулась в его руках, но Исаак не ослабил хватки.
— Ты видишь только ту обложку, которую я хочу чтобы ты видела, и да, я получаю всё, что пожелаю. Для этого мне не нужно ничего, кроме этого, — Исаак задрал моё платье и с силой сжал бедро.
— Твои руки, — я задохнулась от неожиданности, — убери их.
— Когда захочу, тогда и уберу!
— Ты ведёшь себя так, будто тебе больше не нужна моя помощь, — выдала я свой единственный козырь.
— Так ты согласна? — Исаак широко улыбнулся, заставляя меня прижаться к его напряжённому паху.
— Да, только если ты признаешь поражение и выполнить моё желание!