Едва мы вошли, как к нам сразу же подошли несколько человек. Мужчины, женщины. Исаак называли их имена, должности, но я ничего толком не запомнила. Постепенно, ноги начинали уставать, и мне захотелось где-то присесть и отдохнуть.
— Только сейчас поняла. Это твой дом? — спросила я.
— Не мой, родителей, — отмахнулся Исаак, — я живу в городе. Его рука практически не отрывалась от моей талии.
— Да, кто бы захотел жить в таком доме, — я огляделась по сторонам, в поисках укромного места, чтобы отдохнуть.
— Если тебе нравятся музеи. Хочешь отдохнуть? Я найду для тебя место, — взяв меня за руку Исаак повлёк меня куда-то вглубь дома.
— Было бы неплохо.
Пройдя несколько коридоров, мы вошли в тёмную комнату, освещаемую лишь светом луны из окна. Исаак включил настольную лампу, и стало ясно — мы в кабинете.
— Твой кабинет? — я огляделась по сторонам.
— Да, я работаю тут, когда приезжаю, — Исаак следил за каждым моим движением.
Сбросив каблуки, я прошлась вдоль стеллажей с книгами по гражданскому праву, с классической литературой, проводя кончиками пальцев по корешкам. На полках стояли статуэтки, привезённые из заграничных поездок. Было множество фотографий с родителями и друзьями по учёбе. Молодые и красивые в футболках Гарварда. Взгляд остановился на фото Исаака на крыльце этого дома. Ему лет шестнадцать или семнадцать. Таким я его помнила. Я провела пальцами по стеклу рамки, коснулась знакомого и дорогого лица. К горлу подступил предательский ком, и я поспешно отвернулась. Исаак стоял за моей спиной, всё так так же тихо.
— Много лет прошло, — прошептал он, и горячие руки легли на мои обнажённые плечи.
— Я скучала по тебе так сильно, что не могла ни есть, ни спать, тот приют стал для меня клеткой и пыточной одновременно, — вздрогнув от прикосновения, я развернулась. Лицо Исаака утопало в темноте, свет лился из-за его спины, скрывая от меня его эмоции.
— И я скучал, Ру, — ладони путешествовали по моей спине, оставляя горячие следы.
— Исаак, тебе лучше остановиться, потому что я не смогу работать с тобой, помогать тебе, это станет слишком личным, — я попыталась отстраниться, но упёрлась в книжную полку.
— Что, если я не хочу останавливаться? — лицо Исаака приблизилось, и меня окутал его неповторимый аромат, — что если я хочу трогать тебя везде, где пожелаю?
— Считаешь, что у тебя есть на это право? — я с вызовом посмотрела в едва различимые глаза.
— Невыносимая! — прорычал Исаак, прижимая меня к стеллажу, я замахнулась для пощёчины, но моё запястье было перехвачено и поднято над головой.
Свободной рукой Исаак сжал мою грудь. Нагло, бесцеремонно, он не спрашивал разрешения, а просто брал то, что захотел. Как и всегда. Горячие губы неистово обрушились на мои, стирая помаду, его язык требовал, чтобы ему ответили, и я это сделала. Моя ладонь легла на затылок Исаака, ероша мягкие волосы и притягивая ближе. Стон сорвался с губ, когда, я закинула ногу на его бедро.
— Если ты не прекратишь, я трахну тебя прямо здесь, стоя, и это будет слишком быстро и грубо, ты ведь не хочешь этого? — тяжело дыша сказал Исаак, подхватывая мою ногу под сгибом колена.
— Ещё не решила, — запрокинув голову, я подставила шею под требовательные губы.
— Вот как, — Исаак улыбнулся, и я почувствовала как эрекция упирается мне в живот, — тогда придётся порвать твоё милое платье.
Рука заскользила под подол, к кружевному краю чулок.
— Ты в чулках, Ру! Это должно быть незаконно и слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Тебе не стоит подниматься выше, — я забыла о своей маленькой мести, которую приготовила для Исаака, и кажется, что снова просчиталась.
Естественно, не послушавшись, Исаак движется выше, и с каждым миллиметром, я сжимаю его волосы всё крепче. Его уверенные пальцы подбираются к самой разгорячённой и пульсирующей точке.
— Не могу в это поверить, — Исаак шумно втягивает воздух, и грубо задирает моё платье.
Его взору предстаёт моя открытая киска, уже явно влажная.
— Ты хотела меня подразнить? — Исаак с вызовом смотрит на меня, он будто очень зол, но огонёк в глазах выдаёт его с потрохами.
— Хотела, — признаюсь я, и раздвигаю ноги шире.