Время близилось к пяти утра, и я всё же легла спать, погружаясь в сны о прошлом. Мне снилась надзирательница, её ремень, мама пытается меня защитить. Проснувшись в холодном липком поту, я тупо пялилась в стену, не понимая, как же моя жизнь стала такой. Она не была плохой, но во мне не хватало здоровенного такого куска, которого не заполнить ни деньгами, не впечатлениями. Сердце больно защемило в груди. Исаак ухаживал за могилой родителей всё это время. Он сделал это в память обо мне, ведь лично он их не знал, и не знал о том, встретимся ли мы снова. Он не должен быть таким, должен быть расчётливым и заносчивым снобом, таким, каким его видят другие, ведь иначе мне придётся признаться себе, что я всё— таки его люблю.
Глава 13
Утро не принесло ожидаемого облегчения, вопреки моим надеждам. Я отпросилась у Стэфана, и весь день работала из дома, подчищая запасы из холодильника. Однако, как бы ни был заманчив такой образ жизни, выйти из дома было необходимо.
Что-то на подкорке мозга свербило, требовало разрядки, освобождения, какого-то разрешения, но я до конца не осознавала что именно. Почти перманентно я находилась в состоянии нервного возбуждения. Мерила шагами комнату, выходила на балкон, пила кофе чашку за чашкой.
Взгляд упал на прикроватную тумбу и на мешочек с шариками. Мне захотелось их испробовать несмотря на стеснение и внутренний протест поддаваться Исааку, несмотря на дикое желание сдаться ему. Обработав шарики, смазав их лубрикантом, я ввела их, сперва чувствуя лёгкий холод и тяжесть. Мне пришлось сжаться, чтобы удержать их, но расслабившись поняла, что они плотно держатся внутри. Приятное ощущение заполнило меня, и я подвигала бёдрами, стараясь рассеять его.
Надев свободные тренировочные штаны, толстовку с капюшоном, и прихватив ноутбук, под покровом сумерек я направилась в любимую кофейню "Propoganda coffee", уже предвкушая как любимый напиток согреет мою душу. Боже, храни латте.
В поздний час посетителей почти не было, и я уселась за свободный столик у окна, ожидая заказа. Бывают такие вечера, которые необходимо провести в одиночестве, без необходимости обдумывать каждое слово, контролировать мимику, а в последнее время, после встречи с Исааком, ещё и сексуальное желание. Глупо отрицать, что я хочу его каждой клеточкой тела, но я не уверена, что это приведёт к чему-то большему. Страсть так быстро гаснет, а потерять Исаака ещё раз я не в силах. Прошлый раз это едва меня не убило.
Отгоняю тревожные мысли, и запихиваю их так глубоко, как только могу, почти туда же, куда и шарики часом ранее, туда, где их не найдёт никто, в том числе я сама. Избегание — не лучшая стратегия, но пока что самая эффективная для меня. Мы всегда знаем как нельзя делать, но делаем, вопреки здравому смыслу, а позже, пожиная плоды неверных решений, спрашиваем "за что", "почему", внутри, зная ответ.
Входящее сообщение прервало мои размышления. Не торопясь открывать его, отпила от кофе, и уставилась в монитор. На часах был двенадцатый час ночи, а с добрыми вестями не пишут в такое время.
+1 416 962-9911:Где ты?
Я так и знала! Что могло случиться в двенадцатом часу ночи?
Я: Недалеко от дома, а в чём дело?!
+1 416 962-9911: Я приеду поговорить!
Сбрасываю ответным сообщением адрес кофейни, пытаясь представить что произошло.
Исаак приезжает в течение пятнадцати минут. Он в здоровенном черном внедорожнике. Эта машина идеально ему похдходитю Припарковавшись недалеко от входа, он быстрым шагом идёт ко мне. Тёмные джинсы плотно сидят на бёдрах, рубашка расстёгнута на пару пуговиц, галстук небрежно болтается, волосы взъерошены. В вечернем свете кажется, что они сияют как утренний снег, но лицо выражало крайнее беспокойство. Густые брови сдвинуты к переносице, а губы сжаты в тонкую полоску. Не к добру это! Влетев пулей в кофейню, он отыскал меня взглядом.
— Что случилось? — спрашиваю я, вставая навстречу.
— В сети опубликовали статью, в которой пишут о связи моего отца с несовершеннолетней!
Я вытаращила глаза в немом вопросе. Исаак угрюмо молчал, всем видом выказывая гнев, бурлящий под кожей.
— Скажи, что это не так, — произнесла я.
— Что? — Исаак отпрянул, — он никогда бы так не поступил!