— Не хотел уходить, всё просто, — разомкнув объятия, Исаак потянулся словно кот. В грации он не уступал.
— Исаак, — нерешительно произнесла я, садясь по-турецки на постели.
— Что? У тебя странный тон, мне это не нравится, — сев зеркально, он скрестил руки на груди.
— Мне кажется, что я должна больше времени проводить в офисе твоей компании. Разовые набеги не дадут никаких плодов.
Исаак напрягся, но виду не подал.
— Я понял. Решу, как это лучше всего устроить, — коротко кивнув, он встал с постели, — хватит рассматривать мой зад!
— Ещё чего! — фыркнув, я отвернулась.
— Я приготовлю завтрак, — кровать около меня скрипнула, — десять минут на полежать.
Я упрямо молчу и слышу щекочущий смешок над своим ухом. Через несколько минут с кухни раздался грохот падающей посуды и ругательства. Бегу на звук, и нахожу Исаака посреди осколков. Он стоит совершенно растерянный с отколотой ручкой моего фарфорового чайника.
— Стой! — Исаак вскинул руку, — тут кругом осколки!
— Моего чайника, — вздохнув, я прошлась по краю кухни, избегая осколков.
— До чего упрямая! Стой на месте! — повелительно скомандовал Исаак. Я остановилась.
— Лучший завтрак в моей жизни, — бурчу я, позволяя сильным руками усадить меня на столешницу.
— Ещё нет, но скоро будет, — игнорируя мой тон, Исаак методично собрал осколки в салфетку, — сиди, и не двигайся.
— Иначе? — я выразительно изогнула бровь.
— О, тебе и твоей заднице лучше не знать этого, — максимально серьёзно сказал Исаак, — просто показывай, где что у тебя лежит, и никто не пострадает.
Я неожиданно для себя засмеялась. Быстро прикрыв рот ладонью, изо всех сил старалась сделать серьёзный вид, хотя бы внешне.
— Поздно, я всё слышал, — бросил Исаак через плечо. На нём лишь вчерашние брюки. Мышцы чётко видны. Засранец явно трудится над ними. Наблюдаю, как Исаак собирает осколки веником, затем достает сковороду, включает конфорки и оборачивается. Голубые, почти серебристые глаза встречаются с моими. Воздух вокруг нас словно потрескивает. Мучительно медленно отложив лопатку, выключив плиту, он подходит вплотную, указательным пальцем отодвигает моё колено, устраиваясь между моих ног. Взгляд невольно опускается на его пресс. Чувствую себя просто на пике пубертата. Казалось, что я вышла из того возраста, когда кубики на мужском животе сводили меня с ума. На самом деле, такого вообще не было. Точнее, казалось не важным.
— Прикоснись, — приказывает Исаак, и я вскидываю на него взгляд пойманной за порно школьницы.
Отрицательно мотаю головой, от чего Исаак фыркает, хватает моё запястье и прикладывает к своему животу. Мышцы под моими пальцами напрягаются, дыхание замирает. Провожу кончиком ногтя по прямым мышцам, оставляя красный след на бледной коже.
— Чёрт, — шипит сквозь зубы Исаак, — если ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя на этой столешнице, тебе лучше остановиться.
Игнорирую его замечание, увлечённая процессом. Мои пальцы останавливаются у кромки брюк. Расстёгиваю пуговицу. Руки Исаака по обе стороны от меня создают стальную ловушку, в которой, я кажется, рада оказаться.
— Продолжать? — невинно интересуюсь я, играя молнией брюк.
— Рискни, — угрожающий огонёк блеснул глазах Исаака. Он должен был меня предостеречь, но нет.
Расстёгиваю тяну язычок вниз, давая свободу внушительному члену. Внимательно наблюдая за мной, Исаак не шевелится. Кончиками пальцев поглаживаю всю длину, от чего с губ Исаака срывается стон и он упирается лбом в моё плечо. Обхватываю ладонью у основания и слегка сжав веду вверх к головке.
—Блядь, — шипит Исаак сквозь сжатые зубы, и в то же мгновение, касается губами бьющегося пульса на моей шее, не подозревая, что может его остановить, если продолжит.
Мы продолжаем взаимные пытки, пока у Исаака не сдают нервы. Он отрывается от моей шеи, и подхватив под бёдра несёт в спальню. Я крепко обхватываю его ногами, боясь рухнуть на пол, но Исаак держит так легко и непринуждённо, будто я не вешу ничего. Он опускает меня на постель, стягивая с себя боксеры вместе с брюками. Он смотрит на меня сверху вниз, и мой взгляд снова опускается на его член. Сажусь на постели, и придвигаюсь ближе. Пылающий похотью взгляд Исаака не отрывается от меня, и возобновляю свою пытку, дабавляя к ладоням губы. Немного неуверенно обхватываю головку его члена, от чего Исаак стонет, а его ладонь гладит меня по волосам.