[13] Не шуми, парень, это к заграничному пану лекарь. Так надо. Сиди тут, если уж посадили, но молчи и не суетись… (бел.).
Часть 1 Глава 3
Глава 3
Тебе сейчас очень важно слышать хотя бы одного из них. Так ты быстрей исполнишь свой урок.
— Почему только одного? И что за урок?
— Если дать тебе слышать не всех, а только тех, кто находится «рядом», ты подвинешься рассудком. А что до урока?..
Древо призадумалось:
— Одни сущности приходят в явь для того, чтобы наполнять свой ум опытом только проявленного мира; другие, кому дано познавать что-либо из миров соседних, набираются опыта и там. Но есть и те, что не доработали или сделали что-то такое, что изменило Судьбу других сущностей и ход игры Богов. Сейчас такой ты.
Есть те, чей урок просто поднять камень у дороги и забросить его в реку, а есть те, чей урок быть камнем, а есть и те, чей урок быть рекой.
У меня нет возможности встретиться с Чайтанья, а у тебя она появилась. Давая тебе пруток с рунами, он знал, что тебя вынесет ко мне. Тем самым он и меня за труды долгие сполна отблагодарил, поскольку образы, отображенные в рунах на прутке просто безценны. Он говорил тебе про то, что откроются пути?
— Говорил, — вспоминая встречу с пастушком, ответил Свод.
— Я их открою, — заверило Дерево…
В эту ночь Война спал плохо. Не то чтобы его беспокоила раненая рука, или он ворочался, или просыпался… Свалившиеся на него сны всю ночь вертелись вокруг какой-то мрачной лесной поляны и стоящего посреди нее огромного дерева. Будто кто-то специально привязал отбывающую куда-то на ночь сущность Якуба к этому старому, испещренному глубокими морщинами стволу.
К моменту, когда серый свет сделал различимыми очертания предметов в его комнате, молодой пан настолько был измотан этими однообразными картинками с поляной, что решил не искушать судьбу далее, снова пытаясь погрузиться в сон, а тихо оделся, перебросил через шею косынку, подвязал руку и вышел в коридор.
Замок был тих и загадочно прекрасен в этот час. Едва заметный свет от дальних окон добавлял широкому коридору завораживающей пустынной мистики. Возникало чувство, что ты бродишь где-то в привходе ночного костела или даже кладбищенской часовни. Второе виделось куда как ближе, если учесть, что гладкую плоскость пола в дальней части коридора перескали бледно-желтые клинышки света. Они пробивались через приоткрытые двери комнаты раненого Свода и из-под рамки покоев Сусанны. Свет в расположении англичанина был вполне объясним: рядом с ним был оставлен на бдение Казик, а вот то, что не спала его возлюбленная, Войну тревожило.
Молодой хозяин мельницкого замка осторожно постучал в дверь. Тихо скрипнула древняя дубовая кровать в глубине комнаты.
— Якуб, — прозвучал откуда-то издалека голос Сусанны, — это ты?
— Я, — тихо ответил он. — Ты не спишь?
— Нет, — произнесла девушка, торопливо поправляя постель. — Входи.
Война, стараясь не шуметь, потянул на себя массивную створку и боком, дабы не открывать ее полностью, проник к любимой. В комнате горел масляный ночник и пахло какими-то травами.
— Я сегодня почти не спала, — призналась, стыдливо натягивая до подбородка одеяло Сусанна. — Сходила к Гражине, та дала какие-то успокаивающие травяные порошки. Говорит, что остались еще от иностранного лекаря, что приезжал когда-то к твоей бабушке. Наверное, они старые, не помогают. Мне всё равно не спится.
Знаешь, около полуночи Климиха приводила к Своду какого-то великана с бородой. Я не знаю, что они там делали, но странно всё это. Дверь была приоткрыта. За всю ночь в коридор не просочилось ни слова, а где-то за час до рассвета сюда, справиться о том, не стало ли мне легче, приходила Гражина. Я спросила ее про космача. Оказывается, она по пути заглядывала и к Казику на огонек. Никого там не-е-ет, — с дрожью в голосе протянула Сусанна, — ни Климихи, ни ее косматого гостя. Гражина говорит, что мне это все привиделось. Разве такое может быть, Якуб? Я ведь его ясно видела. Страшно даже думать об этом. Хотя я потом немного поспала, — едва заметно улыбнулась Сусанна, — да только и во сне я видела этого великана! Глаза закрою, и – как наваждение – передо мной он стоит стоит как дерево. Большое, раскидистое…
— Дерево? — не поверил своим ушам Война.