Понятно, что Свод рассмотрел это движение раньше своего спутника, однако пират, в отличие от литвина, точно знал, что там находится кто-то из смертных. Существ иного толка давно шагающий по черте междумирья Ласт Пранк уже научился чувствовать.
Открывшаяся взору картина заставила англичанина опустить оружие. Прикованные вверх ногами, распятые на глухой каменной стене, висели два человека. Судя по темным, запекшимся потекам крови на их перевернутых лицах, «отдыхали» они тут давно. Черные, увеличенные зрачки обоих безцельно блуждали в пространстве между стенами, даже не цепляясь за силуэт присевшего перед ними на корточки Свода. Он бегло осмотрел их, после чего встал, вбросил рапиру в ножны, зажег своим светочем закрепленный в нише стенной факел, а свой отдал Казику.
Разжать тугие скобы, держащие неизвестных за конечности, было делом непростым. Ричи пришлось здорово повозиться со стопорными металлическими пальцами, что запирали их. Вскоре первый несчастный пленник все же свалился на пол и недвижимо застыл в сухом песчаном настиле, смешанном с впитавшимися в него сгустками рвоты. Вонь в коридоре стояла непереносимая. Следом за первым, навалившись ногами на Ласт Пранка, приземлился и второй мужчина, который, в отличие от первого, стонал и даже двигался, когда его высвобождали из оков.
Свод, немало повозившись с пока еще не определившимися в пространстве пленниками, кое-как усадил их у стены. Их одежда, изрядно пострадавшая от пыли, рвотных масс, крови и свечного воска, все же выдавала в них людей зажиточных.
«Интересно, чем это они прогневали Сэквелла и его друзей?» — спрашивал себя Ласт Пранк, пытаясь определить повреждения, полученные этими несчастными. Насколько можно было судить сразу, их пытали, но, как тут же заметил Ричи, делали это без особого усердия. Наверняка, ему ли этого не знать, если бы очень хотели что-то из них вытянуть, то не поберегли бы костей, а так… Если оставили в таком виде, значит, в скором времени придут заканчивать начатое.
До сего момента Ричи радовался своему везению – вот так, легко и свободно, порыскать в подвале Сэквелла. Но глупо, конечно, было надеяться, что судьба позволит обойтись вовсе без сюрпризов. Свод попытался привести в чувство самого жизнеспособного из пленников.
— Эй, — негромко приговаривал он, с омерзением вытирая об одежду незнакомца прилипшие к руке слюни, — мистер! Очнитесь, очнитесь же, черт! Кто вы? Э-хей! Слышите? С чего вас тут распяли вверх ногами, прям как мужеложцев?
— Они хотели… — вдруг тихо прохрипел, морщась от боли, приходящий в себя страдалец.
— Чего?
— Нас хотели, — выдохнул чужак, найдя в себе силы поднять руку и прикрыться от назойливых шлепков Ласт Пранка. Долгое время лишенные нормального притока крови пальцы почти не гнулись.
— Я не понял вас, мистер, — продолжал экзекуцию Свод до тех пор, пока незнакомец уверенным и четким жестом не убрал его руку.
— Кто вы? — спросил он после этого вполне осмысленно.
— Какая вам разница? — жестко ответил Ричи. — У меня очень мало времени и, если вы окажетесь мне безполезны, мы с моим другом можем вернуть вас обратно на стену и попробовать расспросить обо всем вашего товарища. Вам повезло, вы очухались быстрее, так не заставляйте меня снова превращать вас в летучую мышь!
— Хорошо-хорошо, — не стал спорить чужак, — скажите только одно: мистер Сэквелл… кто он вам?
Свод осмотрелся.
— Похоже, вы еще не пришли в себя, — криво улыбнулся он, — в эту позднюю пору я со своим другом рыскаю в подвале Сэквелла без него самого. Что бы это могло значить?
— Сейчас ночь? Какой сегодня день? — погружаясь в какие-то свои мысли, замычал чужак.
— Стоп! — остановил его Ричи. — Нам всем будет намного проще, если это вы будете отвечать на мои вопросы.
— Что ж, — сдался, наконец, узник подземелья, — у меня нет выбора. По крайней мере, Сэквелл узнает все, что нам известно о них…
— О ком это «о них»?
— О «Белых фартуках».
— Что за черт, — выругался Ричи, — что вы мелете. То вас кто-то хотел, то какие-то фартуки! Похоже, сэр, кровь, долго давящая в голову, повредила вам рассудок.