Выбрать главу

— Блики? Через стену? — Томас посмотрел на Свода.

Тот отступил назад от застывшей кладки, похоронившей неизвестного ему Бео и, кивнув, сказал товарищу:

— Казык, входил в дырка. Смотры, стена в други камнаты мошьна ламат, нет?

Шыски, расслышав в словах пана Рычы нотки, указующие на его безграничное к нему доверие, прихватив факел, безрассудно и смело проскользнул в черный лаз. Было слышно, как он тут же начал скрести по стене лезвием рапиры, отыскивая хоть малейшую возможность вклиниться в кладку и выковырять хоть один камень. Вдруг этот скрежет из глубины ниши был прерван его удивленными, неразборчивыми возгласами.

— Эй, — еще через миг глухо позвал из мрака литвин, — лезце хто сюды!

Его рука призывно мелькнула в провале, и тут же на помощь к Шыскому устремился Томас.

Едва только оставшиеся в коридоре расслышали, как из перемычки грохнулись на пол несколько вывернутых камней, холодное пространство ниши заполнил изумленный возглас Мора. Свод шагнул к провалу.

— Вот, смотрите! — протягивая что-то Ричмонду, появился оторопевший от великой удачи Томас. Это и есть они, те самые золотые пластинки. Они лежат здесь, в стене, между камнями. Кто-то весьма ловко замаскировал их в кладке. …Леди права, — продолжил он с застывшей счастливой улыбкой на перепачканном высохшей кровью лице, — там на самом деле есть еще кто-то.

Свод был нем от удивления. «Вот так снова удача! Но как? Кто связал воедино все эти нити? Не иначе это шаги самого Провидения. Что ж, пусть тогда все и дальше движется само собой…»

К двум старателям, бережно добывавшим драгоценности из разбираемой стены, присоединился и второй узник – Джон. В коридоре остались лишь девушка и Ричи.

Беднягу, которого обнаружили во второй каменной могиле, эти кровожадные упыри Сэквелловского замка даже не смогли как следует приковать к стене. Скорее всего, это произошло из-за слишком широкой кости этого крупного парня. Его попросту намертво связали, бросили на пол и, пользуясь тем, что он опьянен и оглушен, замуровали. Кляп не позволял ему кричать.

Свод был немало удивлен тому, с каким уважением, если не сказать трепетом относился Бео к тем узникам, которых Ричи и Казик освободили первыми. Тот, которого звали Джон, оказался епископом и его, оживающий на глазах Бауэрмен, называл не иначе как «Ваше Преосвященство».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все собрались вокруг Бео и слушали его сбивчивый рассказ о том, как он, бедняга, пострадал за свое любопытство и ослушание наказа епископа не соваться в эту усадьбу. Всё это время Ричи, не обращая на себя особого внимания, тихонько заматывал в найденную в подвале тряпку те шестнадцать золотых пластин, что были обнаружены в стене.

Вдруг он удивительно ясно почувствовал если не опасность, то некий внутренний позыв – остановить это бесконечное и полное раскаяния повествование Бауэрмена о событиях того страшного вечера.

— Пора, господа, — разом скомкав счастливый запал всех без исключения, резко произнес Свод. — Думаю, нам всем следует как-то осторожно выбираться отсюда, пока хозяева не почуяли, что у них под ногами происходит что-то неладное.

Он несся с каких-то горных вершин, кубарем, сшибая камни, деревья и даже дома! Словно лавина с крутого склона, словно скользнувший с высоты сель, и всё только потому, что пришло его время! Да, пришло время …просыпаться. В дверь уже давно и требовательно стучал Клопп:

— Мистер Сэквелл, — тихо гнусавил он прямо в косяк, остерегаясь поднять своим шумом кормилицу и маленького Джеролда, — пришло ваше время! Небо скоро засветлеет…

— Слышу, Симеон, слышу, — отозвался, наконец, хозяин имения, садясь в постели.

— Я пойду готовиться, мистер Роберт, — продолжая приводить в тонус своего молодого господина, бодро заявил старый камердинер, — буду ждать внизу. Не медлите, прошу вас!

— Да слышу я, — скорее огрызнулся, нежели просто ответил Сэквелл, пытаясь нащупать ногами у кровати выделанную овчину. — Вот вздорный старик, — бурчал он себе под нос, поднимаясь и отыскивая на столике шнурок с висевшим на нем огнивом. Стараясь хоть как-то отсрочить окончательное пробуждение, Сэквелл, не открывая глаз, нащупал то, что ему было нужно, и, наконец, затеплил светильник.