Сэквелл будто вмерз в покрытую инеем землю. Он вяло попытался поднять ружье, но оно по какой-то мистической, необъяснимой причине упрямо целилось в землю. «Нет! Невозможно!» Перед ним стоял тот самый бандит, что уже дважды разукрасил его физиономию на эксетерском рынке! И снова, теперь уже третий раз, Роберт был полностью парализован каким-то необъяснимым страхом…
— Ото ж, еціт тваю маці, — узнал, в свою очередь, своего давнего «знакомого» и Казик. — Ля, — добавил он на непонятном для Сэквелла языке, — гэты дурань сёння ўжо са стрэльбай. Сцеражыся, пан!
С этими словами он каким-то неловким движением выбросил вперед руку и, вогнав клинок прямо в кадык своего рыночного врага, тут же отскочил назад. Штуцер пополз вниз в слабеющих руках, уткнулся стволом в землю и вдруг оглушительно выстрелил, заволакивая едким дымом упавшего на колени, а затем рухнувшего лицом вниз потомка рыцарского рода.
Эхо неудавшегося «выстрела Авроры» уже неслось где-то далеко по просыпающимся окрестностям, а оглушенный им Ласт Пранк, разумеется, не имеющий ни малейшего понятия о том, что собирался делать хозяин имения, недовольно встряхнул головой, вбросил рапиру в ножны, поправил здорово отдавившие ему бок пластины и, подхватив под руку побледневшего литвина, повлек того вдогонку за скрывающейся в глубине двора компанией бывших узников секвеловского замка.
Догнали они их уже за калиткой, возле моста. Дом Сэквелла спал. Никто и не думал бить тревогу, никто не высыпал во двор, не поднимал людей… Покидающий это дьявольское место отряд безбедно перевалил через мост, и только тут Свод, все еще не веря, что им удастся уйти без боя, в который раз оглянулся назад и вдруг заметил, что несколько стекол башенки разбито, а у образовавшихся дыр стоят два человека и с интересом наблюдают за передвижениями их компании. Выходит, что пуля из штуцера все же нашла свою цель, испортив чудесное остекление в этом «пузыре».
Ричи остановился, вытянул рапиру и, победно вскинув ее вверх, дал понять этим странным наблюдателям, что он настроен решительно. Жест возымел свое действие: люди резко отпрянули назад, полагая, что бандиты намерены сейчас же вернуться.
Они потеряли полдня на то, чтобы как следует затеряться в лесах подальше от злосчастного Кристо. Епископ Джон и его друг Томас выпросили у хозяина безымянного хутора, великодушно принявшего их на ночлег, пару десятков ровных дощечек, что тот готовил себе на дранку. Еще по пути они все же нашли способ уговорить Свода и до глубокой ночи аккуратно срисовывали с золотых пластин неведомые, древние знаки. Жгли лучины, здорово надымили и поутру рачительный хозяин, разумеется, выставил немалый счет.
Ласт Пранк отдал этому крестьянину все монеты, что у него были с собой. Платил именно он, поскольку ни у кого из их разношерстной компании не было ни гроша. Скупой хуторянин попытался выжать из гостей хоть что-то еще, после чего Ричи отдал ему рапиру Казика и тихо шепнул на ухо, что если и этого будет недостаточно, то свой клинок Ласт Пранк тоже готов оставить в качестве оплаты – пристроив его меж ребер скупого хозяина. Крестьянин тут же расплылся в благодарной улыбке, провел постояльцев до изгороди и еще долго смотрел им вслед, пока его странные гости, которых он почему-то вчера принял за бродячий театр, не скрылись в густых кустах за горой.
Пришло время расставаться. Свод не испытывал по этому поводу особых сантиментов. Он прекрасно понимал, что сейчас где-то кто-то в очередной раз ищет возможность продырявить его и без того подпорченную шкуру или же снова, теперь уже навсегда, затянуть на его шее конопляную веревку. Стоило хоть немного задержаться или раскиснуть – тут же потеряешь бдительность, и этот «кто-то» сразу возьмет твой горячий след. Вспомнить хоть того же крестьянина, что дал им ночлег. При первом удобном случае он, не задумываясь, все расскажет о том, что в такой-то день у него останавливались такие-то странные люди… Нет, что ни говори, а нужно было поскорее покидать эти места.
— Нам пора, — сказал Свод в спину идущему перед ним епископу, — боюсь, что здесь наши с вами пути расходятся.
— Куда вы теперь? — спросил без какого-либо двойного смысла Джон, судя по всему, и сам чувствовавший приближение этого момента.