К вечеру, оглядываясь на суматошный день, Ласт Пранк неожиданно понял, что Шыски, старающийся все делать так, чтобы пан Свод особо не попадался на глаза даже грузчикам, вполне уже и сам справляется со всей работой. За ним, словно хвост, везде носилась Синтия, хотя, если быть откровенным, только мешала ему. Расторопный и умелый Казик, пробыв при хлебном деле совсем недолго, вполне справлялся со всем!
Ричи вдруг почувствовал, что в голове у него сама собой стала вызревать идея. Хорошенько поразмыслив, Ласт Пранк тут же утвердился в ее правильности, хотя еще вчера подобное он сам посчитал бы безумием. Решив дать идее переночевать в его голове, он перенес свое окончательное решение на утро.
Спал Ласт Пранк, как ребенок, без снов и видений. Лишь под утро пригрезилась ему туманная река, по которой он собирался куда-то плыть, но тут он отчего-то дернулся и проснулся.
За окном было еще темно. Ричи понимал, что в отсутствие отца никто, кроме него, не поможет женщинам у печей. Мало ли, вдруг Казик или Синтия, чьи комнаты находились в одном коридоре, дружно проспали, или там, на выпечке, что-то пошло не так?
Он оделся, вышел к лестнице и, вспомнив о Шыском, повернул в правый коридор, где в самом углу располагалась гостевая каморка литвина. В этот миг в темноте хлопнула дверь, и не успел еще Свод понять – чья, как прямо перед ним, одеваясь на ходу, вынырнул из полумрака Казик:
— О, пане, — смутился он, — добрай раніцы. Во, да печак іду, як вы ўчора мне і казалі. Трэ пячы хлеб…
— Добря, Казык, — радуясь исполнительности товарища, похвалил его Ласт Пранк, — иды, я пойдет будзит Синти.
Шыски, будто поджав хвост, проскользнул мимо пана Свода и моментально сбежал вниз по лестнице. Ричи, чувствуя некую недосказанность в отношениях со своей сводной сестрой, уже давно решил, в качестве примирения, сказать ей с глазу на глаз при встрече пару добрых слов. «Почему бы не сделать это сейчас? — Подумал он. — Утро, весь день впереди, надо поднять девушке настроение…»
Дверь сестры оказалась приоткрытой, однако Свод постучал.
— Это ты, Казик? — ласково откликнулась девушка, возясь где-то за раздвижной ширмой в углу.
Ричи шагнул в комнату и вдруг уперся взглядом в постель Синтии! Девичье ложе хранило явные отметины бурно проведенной ночи! И это были не только смятые простыни. Ласт Пранк достаточно пожил на свете для того, чтобы сразу же понять, чего лишилась в эту ночь его сводная сестра, и кто, черт возьми, изловчился это сделать.
Синтия, не услышав вместо ответа лишь чье-то тяжелое дыхание, выглянула из-за ширмы и, густо покраснев, набросила на следы грехопадения лоскутное одеяло.
Ричмонд круто развернулся и в ярости бросился вслед за проходимцем-литвином. Быстро отыскав того у печей, Свод вытолкал взашей из топочной полусонных грузчиков и, схватив Казика за шиворот, швырнул в угол.
— Шьто ты тварыл? — зашипел пират, чувствуя, что в данный момент прикончил бы Шыского не задумываясь. В этот момент перед ним, словно из-под земли, выросла Синтия.
— Не смей его трогать! — словно фурия набросилась она на брата. — Я сама вчера затащила его к себе, понятно?!
— Да ведь я… — растерявшись, пытался перехватить инициативу Свод, — я ему! Зачем ты? Дурочка! Это же не шутки, это твоя жизнь! Порядочная девушка подобным не балуется, понимаешь?!
— А кто тебе сказал, что я балуюсь? — продолжала наступать на него Синтия. — Мы будем жить с ним, понятно?
— Ты? С ним? — думая, что ослышался, оторопел Ричи.
— Да, нам хорошо вместе, мы любим друг друга!
— Когда? — выпучил глаза брат. — Когда, черт подери, ты …вы успели?!
— Успели! — отмахнулась сестра, поворачиваясь и обнимая Казика так, будто это котенок или щенок, которого напугал чужой и злой человек.
— Он же толком даже не понимает тебя, — попытался Свод урезонить свою сводную сестру.
— Понимает, — переходя на тот самый, недвусмысленный ласковый тон, прижалась к своему перепуганному избраннику Синти, — вот он-то меня, как никто другой, понимает. А вам и жалко, — тихо сокрушалась она, — нет, чтобы радоваться, девушка нашла свое счастье. Солнышко мое, бородатое…
Сестра гладила Казика, тот пошмыгивал мокрым носом, а Ласт Пранк только растерянно моргал, глядя на это чудо.