…Мистер Свод, я так много хотел спросить у вас. Вся моя команда, — доверительно зашептал Саймон, — представляете, даже они думают, что «Адэр» заколдован. Скажите, вы видели наш такелаж? Видели? Как же это возможно, мистер Ричи? Все новое! А ведь никто с тех пор, как мы налетели на мертвый корабль, не заменил на моей каракке ни веревки…
— У нас будет время все это обсудить, Саймон, — успокоил его Свод. — Я хочу завтра же отправиться с вами на материк.
— Какая удача! — не кривя душой, выдохнул Шарп Боу. — А я стеснялся спросить. Мы, как всегда, идем в Ригу, впрочем, что я говорю, ведь вы знаете. Боже, все возвращается на круги своя. Это к удаче!
— Это не удача, Френсис, — тяжко вздохнул Ричи, — это мой рок…
И вот уже остался позади непростой путь через рокочущее море и заледеневшие у берегов фьорды. Обжигающий северный ветер способен был покрыть наледью канаты любого другого корабля, но только не «Адера».
Ричи был поражен. Он сотни раз слышал рассказы о подобных чудесах, но всегда списывал это на желание людей приукрасить выдумками свою однообразную жизнь, а теперь? Нелегко было Ласт Пранку осознавать, что все это есть великое колдовство и что он, Ричи, имеет к нему самое непосредственное отношение.
Уже привыкшая к чудесам команда лишь хмурилась встречному ветру, когда каракка капитана Саймона то взлетала к небесам, то проваливалась в бездну на огромной штормовой волне. Да, они рисковали и раньше, однако в этот раз их подвязные кошельки заметно тяжелели с каждым походом за море, а это заставляло моряков терпеть. Они верили в счастливую зверзду Саймона и так же, как и он больше доверяли хранящему их жизни колдовству «Адера», нежели молитвам. Каждый из них, многое повидавших на своем веку, не раз слышал о том, как море легко прибирало к своим рукам освященные, добротные корабли самого Папы. Небо не давало им никакой защиты. И пусть все вокруг шепчутся, что «Адэр» заколдован, с ними – бесстрашный капитан, и, главное, в этот раз еще и мистер Свод с его находящимся за пределами разума колдовством, защиту которого каждый матрос почувствовал на своей собственной шкуре. Ричи боялись, Ричи боготворили.
Вспоминая длинный морской путь в Ригу, Ласт Пранк улыбался. Кто знает, придется ли ему еще когда-нибудь снова увидеть море? Шагая по тенистой лесной дороге в самом сердце Литвы, слушая весенних птиц, он с сожалением возвращался на палубу «Адера», где его почитали как кумира.
«Смешно, право, — рассуждал про себя Свод. — Наверное, со стороны я выглядел болваном. Какое там волшебство? При чем тут я? Это ведь водяные девы заколдовали каракку Саймона. Упф-ф-ф, — тяжко выдохнул Ричмонд, — что же будет со мной дальше?»
И вот уже в который раз тяжелые, словно его лядунка с пластинами, вопросы возвращали Ричи в реальность. Самым разумным ему казалось вернуться к Войне, спрятать добытое у Сэквелла сокровище и попросить старую леди Климиган отыскать того волшебника, что приходил с ней. Ласт Пранк вернет ему то, за чем отправлялся за море и … Снова какие-то «и».
«Впрочем, — рассуждал Свод, — в замок Войны можно и не соваться». Действительно, зачем? Ведь Ричи знал, где живет старуха. Однако побывать возле замка Якуба и не встретиться с ним? Свод не хотел и думать об этом. В любом случае он вначале доберется до Мельника, а там уже будь что будет…
Безконечный лес оставлял достаточно времени для размышлений и воспоминаний. Прожив более месяца в Риге, он познакомился с какими-то ушлыми ребятами, которые согласились провести англичанина прямыми путями в Литву, минуя всякие кардоны – прямо к Дрогичину. Предприятие обещало быть рискованным, но что бывалому пирату за опасность – трое молодых парней?
Ричи несколько дней баракатился с ними по лесам, ежеминутно ожидая нападения, но в какой-то миг они вдруг распрощались, указали ему на раскинувшееся за лесом село, взяли плату и растворились в непроходимой чаще. Ожидавший всякого пират в тот момент почувствовал что-то похожее на разочарование. Они даже не пытались отобрать у него лошадь, проверить карманы, лядунку или хотя бы просто затеять драку с иностранцем. «Что за скучный тут народ?» — сокрушался про себя Ричи, въезжая в очередное поселение.
В харчевне он узнал, что уже давно пересек границу и находится глубоко в Литве. Познакомившись тут же с каким-то местным купцом и узнав, куда тот едет, Ласт Пранк, чувствуя дуновение ветра Судьбы, самым наглым образом напросился к нему в компанию. Этот Микалай совершенно не понимал английского и в конце их совместного путешествия был крайне раздражен жуткой смесью наречий, на которой объяснялся Ричи. Они проделали большой путь, а распрощались настолько холодно, что Свод, на всякий случай, решил далее какое-то время идти пешком. Кто знает, что на уме у этого странного торговца?