— Могу себе представить. — Улыбнулся Война.
— Нет, — замотал головой Ласт Пранк, — не можете, мой друг, не можете…
— Не понимаю, Ричи, к чему вы ведете?
— Эх, — тяжко выдохнул пират, — к тому, Война, что не дай Бог кому-то пришло бы в голову описать не ту мою жизнь, полную перца и соли с порохом, а теперешнюю… Вот разве только какому-нибудь кладбищенскому смотрителю, ведь не часто из могил выползают ожившие люди? Или священнику, я ведь по сути воскрес.
— Полно вам, — отмахнулся Якуб, — на вашу, как и на мою жизнь, никто не стал бы тратить киновари.
— Якуб, — вдруг сменил тон Ласт Пранк, — мне нужно уходить от вас.
Красные от недосыпания глаза хозяина мельницкого замка стали внимательными.
— Куда, Ричи? Что вы такое говорите?
— Меня зовут в дорогу те самые «пороховые искры», мой дорогой друг. И не только они.
— Да ведь через дыры в вашем теле можно муку просеивать!
— Ну-ну-ну, — урезонил разыгравшуюся фантазию Войны англичанин, — стоит ли так утрировать?
— Куда там еще утри-ро-ва… — Якуб умолк на полуслове, глядя, как Ласт Пранк стянул вниз одну из повязок на своем правом боку.
Еще вечером там ясно зияла дыра, и ободранные сулицей кости ребер скалилась столь зловеще, что мысль о том, будто мистер Свод вернулся с того света ненадолго, упрямо не уходила из головы Войны до сего момента. Теперь же перед глазами Якуба было не иначе как чудо: на месте страшных дыр просвечивали розовые округлые шрамы, размером со свиной пятак. Только то, что на них была совсем еще тонкая, нежная кожа, хоть как-то связывало произошедшее с реальностью.
— В чем дело, Свод? — сдержанно спросил Якуб, чувствуя, как стали набирать опасный темп его скачущие в чехарде мысли. — Мы с вами неглупые люди и прекрасно понимаем, что такого просто не может быть.
— Не знаю, что вам и ответить, — легкомысленно пожал плечами Ричи, — значит, может.
— Вам не больно?
— Больно, — признался, Свод, — но где-то внутри и, скорее, это боль по привычке. Что-то где-то покалывает, иногда жжет или зудит, но я чувствую, что на удивление быстро поправляюсь. Если брать общее состояние, я бы оценил его, как второй день после серьезной простуды. И что самое интересное, у меня точно так же, как и после простуды появилось непреодолимое желание начать что-то делать, шевелиться.
— Не смешите меня, Ричи, — возразил Война. — Вам в любом случае запрещено сейчас нагружаться какой-то работой. Не думаю, что Климиха говорила обратное.
— О! — вскинул брови англичанин. — Миссис Климиган! Она и на самом деле ничего такого не говорила. Она вообще молчала, но вот ее спутник… В общем, Война, не позднее завтрашнего дня мне придется начать шевелиться и немало.
Хозяин мельницкого замка, приподнявшись, здоровой рукой осторожно, чтобы максимально ограничить слышимость их разговора в коридоре, прикрыл дверь и, тревожно сдвинув брови, спросил:
— Ну-ка, дорогой мой друг, а расскажите мне поподробнее о спутнике миссис Климиган. Кажется, я сегодня упустил что-то весьма важное и связано оно именно с этим пришельцем.
— А вы его не видели, Война?
— Клянусь вашим воскресением – нет!
— Ну, — неуверенно начал Свод, — тогда это, конечно, не дело. Замок-то ваш, как же без разрешения? Миссис Климиг…
— С ней, — не дал ему договорить Якуб, — я как-нибудь разберусь позже. Мне интересно узнать именно от вас о том человеке-дереве, который с ней приходил.
— И вы видели дерево?
— Да, мой друг и я, и даже пани Сусанна. Бьюсь об заклад, спящий сейчас мертвецким сном Казик тоже видел во сне это дерево. Что это, Свод? Кто? И как это вообще возможно – проникать в сон сразу нескольких людей?
Англичанин заерзал. Было видно, что он и ответил бы Якубу, и поговорил бы на эту тему, но по какой-то причине не мог этого сделать.
— Ричи, — осторожно продолжил Якуб после неловкого молчания, — у вас с ним заключен какой-то …договор?