[1] Гьюж (фр. guige) — ремень для ношения щита на шее или на плече «через голову». Ремень был удобен тем, что на марше щит не надо было нести в руке, а в бою он давал возможность действовать двуручным оружием.
Часть 3 Глава 7
Глава 7
Свод открыл глаза и поднялся на ноги. Странный сон прекратился. Вокруг в серых предрассветных красках дремал весенний лес, а перед ним тлели в костре не прогоревшие до конца, дымящиеся от выпавшей росы поленья. Невдалеке, шагах в десяти от него стояло вековое дерево! Ричи готов был отдать руку на отсечение, ничего подобного вечером тут не было!
— Пластины! — произнес вслух Свод и в испуге хлопнул по полупустой лядунке.
За все время пути не было еще случая, чтобы, засыпая, он не уложил ее себе под бок. Пират всегда спал чутко и вытащить незаметно из-под него драгоценный груз не смог бы никто. Все еще не веря в реальность, Ричи открыл сырой отворот пулевой сумки. Пальцы набрали лишь жменю тяжелых, еще теплых от соседства с телом пуль. Пластинок в лядунке не было.
Ласт Пранк нерешительно, будто опасаясь, что появившееся волшебным образом дерево вдруг оживет, подошел к нему и вдруг, в прыжке зацепившись за дупло, подтянулся и просунул руку внутрь. Хоть сделать это и было достаточно сложно, но все же Свод попытался обшарить каждый уголок брошенного птицей жилища. Быстро выдохшись, он вынужден был спрыгнуть на землю. Однако, едва только кровь разогнала по мышцам тягучую боль усталости, он повторил свою попытку. Разумеется, и повторное обследование «дятлова домика» ничего ему не дало. Безценные письмена исчезли безвозвратно.
Пират тяжко вздохнул и двинулся к костру, попутно вытаскивая зубами вонзившиеся в пальцы занозы. Его переполняла досада. Хотелось вернуться и рубануть со всей дури по волшебному стволу. «Впрочем, — зло рассуждал Свод, — оставить свои засечки на теле мистера Дерева никогда не поздно, стоит только проверить слова этого пригрезившегося мне лесного Духа. Достаточно выйти из леса, найти селение, а нем Михалину. И если ее там не будет – я вернусь…»
Едва только в памяти возник близкий ему образ, сердце пирата нестерпимо защемило болью. Что если на самом деле его любимая сейчас не просто находится где-то неподалеку, а вполне себе безбедно живет, более того, делит с каким-то другим мужчиной счастливое супружеское ложе…
Свод сгреб поленом в центр кострища оставшиеся угли и обильно посыпал их лесной песчаной почвой. Дым, словно указывая ему направление, медленно поплыл в сторону дороги. Ричи, запоминая на всякий случай это место, окинул его недобрым взглядом и тут же нырнул в сырой рассветный сумрак.
Долгожданный просвет в конце тенистого, хорошо наезженного тракта появился лишь в тот момент, когда лес уже вовсю гомонил птичьими голосами, радуясь входящему в силу солнцу. Вместе с приближением к цели решимость пирата стала заметно угасать, а при виде открывшегося пространства к Ласт Пранку вдруг вернулся рассудок.
Ричи прекрасно понимал, что даже если случится чудо и он разыщет Михалину, врываться в ее новую жизнь нельзя. «Но, с другой стороны, — продолжал свои рассуждения Ричмонд, выбираясь в дышащее прохладным ветром поле, — если я найду ее, значит, все, что было сказано мне в лесу, — чистая правда? А раз так, то что меня сможет остановить в желании отвести в сторону беды, грозящие моему будущему сыну?»
Вскоре в конце огромного, поросшего свежими всходами поля, из-за покатого холма на самом деле появилось небольшое поселение. Увидев его и стараясь пока не думать о деталях возможной встречи с Михалиной, Ричи решил списать это на простое совпадение. Мало ли тут этих деревень?
Отмахав что-то около четырех миль, Ласт Пранк обогнул большую, обжитую домашней птицей лужу и неторопливо вошел в селение. Двигаясь вдоль изгородей, он подспудно давил в себе решимость и никак не мог заставить себя обратиться к кому-либо из проходящих крестьян и спросить, не проживает ли здесь раненый военный. То Ласт Пранку не хотелось спрашивать женщин, то встречный крестьянин был чересчур угрюм, то расстояние до прохожего казалось большим… Едва только Ричи собрался обличить самого себя в малодушии, как вдруг почуял откуда-то пьянящий запах еды. Его пустая утроба, со вчерашнего утра не принимавшая в себя ничего, кроме воды, тихо, по-собачьи, заскулила и вынудила своего хозяина снова подождать с расспросами.