— Здрави билы мушики, — произнес чужак, остановившись в трех шагах от застланной сеном телеги.
Сразу стало понятно, что иноземцы встречались здесь не часто, а потому отвечать путнику никто не спешил. Литвины недоуменно переглядывались, прицениваясь к его поношенной, но не мужицкой одежке и только озадаченно хмурили брови. Наконец, двое, что сидели ближе к Своду, поднялись.
— Што ты, пан харошы, хацеў? — замявшись, прогудел тот, что был с кривым шрамом на лбу.
— Кацель, — ответил Ричи, попутно обдумывая, как же ему правильно задать вопрос? «Где я нахожусь?» Вот уж от души посмеются эти крестьяне. Да и рассказывать им о том, что он всю ночь шел неведомо куда, тоже не имело смысла. Спасительная мысль родилась внезапно.
— Шьто за сьело било каля река? Де йест мост…
— Гэта, п-пан, — все еще продолжая прицениваться к гостю, прогудел мужик со шрамом, — Маларыта, Ляхаўскае войтаўства. А табе куды, міл чалавек, трэба?
— Йа катель исти в Мьельник. Там йест пан Война.
— О-о-о, — протянул мужик, — то ўжо недалёка. Як хоч – едзь з намі з вярсты тры, а там трохі пехам…
— Пехам? — не понял Ричи.
— Нагамі, — пояснил мужик, — топ-топ.
— Оу, панимайет, — согласился Свод, снова про себя отмечая редкую удачу. — Скора мушик йедет?
— Зараз жа, — заверил отряженный для переговоров с паном литвин, тут же кивнул товарищам, и те стали спешно собираться.
Ричи хотел было остановить их, поскольку в подвешенном над огнем котелке уже закипала вода. Но менять что-либо было уже поздно. Кипяток вылили в костер, и к весенней кроне огромного клена взметнулся столб пара. Всполошились, затопали ногами и мохнатые лошадки, взятые под уздцы.
— Садзіся, пан, на задок, — кивнул на телегу человек со шрамом, — во, у канец, — тут же пояснил он и, видя, что чужеземец не совсем его понял, рукой показал Своду на его место.
Англичанин с интересом взобрался на повозку и, собираясь впервые в своей жизни путешествовать подобным образом, подбросил сена на борт и, привалившись к мягкой подстилке спиной, плотнее натянул на голову дорожную шляпу.
Литвин, убедившись, что их гость готов отправиться в путь, тут же несильно стегнул лошадей. Мохнатые кобылки, не чувствуя особого запала в его команде, не торопились набирать ход. Выворачивая передок к дороге, они проявляли усердие только в том, чтобы отгонять хвостами нещадно атакующих их оводов и слепней.
Товарищи литвина со шрамом, похоже, принимали все его команды как должное. Они забросили на ходу за невысокие борта весь свой скарб и, поочередно перевалившись внутрь, лениво расселись впереди Свода.
Телега выкатила на солнышко и поползла через поле к темнеющей вдали кромке леса. Ричи вначале просто щурился на щедро заливающий поля свет, а вскоре, чувствуя догнавшую его усталость безсонной ночи, начал дремать. То и дело просыпаясь, когда повозка подскакивала на ямах или наезжала на скрытый в пыли камень, он вначале отмечал, как постепенно приближался лес, позже – как дорога стала его огибать и, наконец, вовсе свернула в глубь лесной чащи.
Здесь царил прохладный полумрак, наполненный щебетом весенних птиц. Своду все так же хотелось спать, но телега то и дело вязла в глубоких лесных ямах, а потому несколько раз один, а то и все трое товарищей возничего спрыгивали и толкали ее. Человек со шрамом сердито озирался, стараясь не зацепить колким взглядом иноземца. Колеса выползали из очередной лужи, и путники продолжали свое движение.
Заметно похолодало. Ричи уперся ногами в противоположный борт и сменил свое положение с полулежачего на сидячее.
Через какое-то время, привыкнув, он снова начал то и дело клевать носом. Вот снова спрыгнул сидящий у левого борта литвин. Свод отметил это движение в полудреме, думая, что они в который раз увязли, но нет. Повозка ничуть не сбавляла ход. Человек со шрамом коротко кивнул товарищу. Ласт Пранк опять закрыл глаза. «По нужде отбежал. Едем мы медленно. Догонит».
Перед глазами снова поплыли картинки залитого солнцем безбрежного зеленого пространства. Где-то вверху кружил одинокий черный ворон. Травы, цветы и вдруг – острые когти и огромные крылья ворона очутились прямо возле его лица! Ричи вздрогнул и проснулся.
Не на шутку испугавшись во сне нападения хищной птицы, он не сразу понял, что происходит. Кто-то крепко душил его локтевым сгибом, заломив его голову назад, через борт. Свод видел только застывшие над собой и уплывающие в марево слабости верхушки деревьев. Его крепко держали за ноги, за руки, а кто-то из попутчиков торопливо и проворно развязывал его поясной кошелек.