— Мы, — хитро прищурилась девица. — За тобой тянется след навьего мира и большая благодарность кого-то из нас. Мы не могли оставить в беде того, кого знают наши дальние сестры, кого знает сам Лес. Ты нам брат, хоть и человек.
Вслушиваясь в затихающие в чаще предсмертные крики разбойников, Свод спросил:
— Это твои сестры там?
— Ты не первый, кого решили погубить и закопать в нашем лесу. Пришла пора ответить за это.
— Хм, — криво улыбнулся каким-то своим мыслям Свод, — я ведь тоже не подарок.
— И ты за все ответишь.
— Вам?
— Нет, ты не делал ничего дурного Лесу, и ты – брат нам.
— Но как мне благодарить вас за спасение?
— Этого не нужно. Дух леса говорит, чтобы ты просто шел по этой дороге.
Навка повернулась, зашла за дерево и исчезла.
[1] Суженый твой – душегуб и колдун. Сила в нем страшная, недобрая, что, как видно, досталась ему от великого колдуна, потому что сам он не смог бы такому выучиться. Оттого и живет он одновременно и между людьми, и за гробом… (бел.).
[2] В письменных источниках 18-19 века, где отражена работа по изучению народных заговоров и приговоров Белой и Малой Руси, такое имя Иисуса Христа встречается довольно часто.
[3] Тадик, я не одета. Положи его на лавку возле окна. Я после встану и переведу его (бел.).
[4] «Основание, в чем мое основание?» (англ.).
[5] Саблю сними (бел.).
[6] Зачем она нам? Закопаем с ней. А вдруг кто-нибудь его искать начнет? А так, нет сабли – нет человека. Никто его, кроме нас, тут не видел (бел.).
[7] Твоя правда. Ну что, сдался (устал, уснул) он? (бел.).
[8] Сверните ему голову, чего тут ждать? (бел.).
Часть 3 Глава 9
Глава 9
Мир тут же обрушился на него целым потоком лесных звуков. Свод вспомнил, что и в море, во время «разговора» с водянихами или хитками, как их называл Казик, шум волн и ветра точно так же стихал, уходил на задний план. Так было и теперь. После призрачной тишины – музыки духов, Ричи казалось, что все эти птицы, жуки, пчелы и мухи пели и жужжали прямо в его голове. Ярче заныла ушибленная тяжелыми кулаками грудь. Ласт Пранк со знанием дела ощупал пышущее огнем место. Наверняка, два ребра были повреждены, но, слава богу, не более того. «Чудеса, — горько улыбнулся пират, — я снова остался жив и к тому же теперь точно знаю направление, в котором следует двигаться, только что меня там ждет?»
Морщась от боли, он вбросил саблю в ножны, вернулся к муравейнику, на котором остывал один из разбойников, и отыскал в траве свой кошелек. С трудом сгибаясь к земле, Ласт Пранк поднял его и подумал: «Надо же, человек, который нападал на корабли и захватывал сокровища, мог погибнуть от рук подобных ему «джентльменов удачи», покусившихся всего-то на жалкий десяток монет».
Ричи медленно выпрямился и, держась за бок, побрел по лесной дороге, подспудно ожидая услышать хоть какой-то звук, похожий на призыв о помощи. Ему отчего-то было жаль своих «соратников», сгинувших там, в чаще. Страшно подумать, что пришлось им пережить перед смертью – их душераздирающие крики, как и звуки природы до сих пор ярко звучали в его голове.
Шаг за шагом, преодолевая мучительную боль, Свод отмерил около мили, пока незаметно для самого себя не погрузился в глубокие раздумья. Это отвлекло его от страданий, а еще от постоянного ощущения, что за ним следят. Множились мысли, наваливались воспоминания, а лес все никак не кончался, словно давая Своду время и возможность что-то еще понять. Когда снова стали сгущаться вечерние тени, Ласт Пранк был уже уверен в том, что его жизнь снова подобралась к какой-то важной черте. Под его ноющими ребрами пульсировала какая-то странная, пугающая неизвестность.
Деревья расступились внезапно, заставляя Ричи остановиться. Выныривая из глубокой задумчивости, Ласт Пранк осмотрелся. Впереди была развилка. Можно было свернуть левее, где в сотне-другой шагов стоял утопающий в тени старых лип хутор, либо же следовать и дальше по пыльной дороге, которая сначала круто забирала вправо, к кладбищу, а потом сворачивала левее, скрываясь за деревьями.
Пират всматривался в похожую на муку дорожную пыль. Здесь, на открытом пространстве, щедрое весеннее солнце уже успело иссушить набитые телегами и людскими ногами колеи. Свод заметил свежие борозды, оставшиеся от волочения какого-то тяжелого груза. Похоже, здесь проскакали перепуганные лошади разбойников и волокли за собой остатки разбитой телеги. И ведь не свернули к людскому жилищу, а по какой-то причине ушли в сторону. Очередной указующий знак свыше? И хитка сказала Ричмонду, что ему следует все время идти прежним путем.