Свод, насколько ему позволяли поврежденные кости, тяжко вздохнул. После утреннего происшествия в лесу ему не нужно было объяснять, что в широких рукавах пестрого одеяния Судьбы полно сюрпризов, и редко они бывают приятными.
Темнело быстро. Ричи коротко глянул в сторону хутора и решительно зашагал к кладбищу. Снова погрузившись в свои мысли, он добрел до конца полуразвалившейся изгороди погоста и вдруг остановился. Оглянувшись, Свод просто опешил: «Да! Здесь! Черт подери, а ведь именно в этом самом месте я выбрался из своей могилы и вышел на дорогу!»
Близость своего собственного захоронения одновременно и притягивала его, и отталкивала. Хотелось посмотреть, что же стало с могилой? Люди не могли не заметить того, что она разрыта. Можно было только представить, что селяне говорили меж собой об этом происшествии. Но что, если это всё же не то кладбище?
Свод, решив, что в любом случае в это время лучше не болтаться между могильными камнями и крестами, медленно повернулся и пошел дальше. Дорога круто огибала цветущие кусты сирени, густо разросшейся у корней старых вязов. Еще какая-то сотня-две шагов, и за ними уже светлело открытое пространство. Мысли Ричмонда снова понеслись в сторону кладбищенской ограды. Но он мало что помнил о «воскрешении», как мучительно ни вызывал к памяти.
Вскоре перед ним раскинулся широкий некошеный луг, над которым висел густой туман. Странно, но Свод запомнил не луг, а поле! Именно оно было тогда перед воскресшим грешником. Это наводило на Ричи сомнения, но ведь всё остальное здесь было ему знакомо?
«Наверное, здесь я и вышел. Слева были молодые деревья и большой камень…»
Чтобы убедиться, что память его не подводит, Ричи взял левее и действительно обнаружил у дороги три молодые березы, под которыми, вросший наполовину в землю, лежал валун. Само собой, никакого пастушка Коляды тут и в помине не было, но теперь он был уверен: именно отсюда, пообщавшись с посланником Небес, пошел он прямо через поле и выбрался к замку Войны.
Англичанин подошел к березкам и так же, как и тогда, осенью, замер, чтобы передохнуть возле крайней из них.
Ночной луг все больше окутывал туман, в котором, негромко окликая друг друга, переговаривались невидимые ночные птицы. Майское небо не хотело расставаться с медленно тающим, благодатным солнечным светом, воздух был прохладным, влажным и отчего-то пах рекой.
Свод медленно вдохнул, пережидая приступ боли, и неспешно вошел прямо в туман. Взяв за ориентир далекие силуэты трех высоких деревьев, стоявших рядом, и сделав не более сотни шагов, он тут же наткнулся на выпуклый бок пасущегося прямо перед ним вола. Большое и грозное животное, не обращая никакого внимания на человека, мирно щипало сочную луговую траву. Похоже, туман на самом деле был очень густым, поскольку и слева, и справа сразу в нескольких местах слышалось явное присутствие доброй полудюжины пасущихся великанов. Удивительно! Погруженный в свои воспоминания Свод, конечно, мог и не заметить одного вола, но целое стадо?
Ричи сразу же решил, что неверно выбрал «маяк». Что, если он с самого начала взял левее? В этом молоке, да еще ночью… Что ж, пока он еще недалеко ушел от камня с березками, следовало вернуться назад и проделать путь заново, только уже в этот раз быть предельно внимательным.
Выбираясь обратно из молочного облака, Свод еще издали заметил кроны знакомых березок, застывших на фоне бледного закатного неба. Над землей, целиком поглотив валун, клубился туман, но Ласт Пранк уже не сомневался в том, что движется назад в правильном направлении. Он и в самом деле загнул немного левее, но все равно удивительно, как он мог не заметить волов?
— Тебе было сказано идти этой дорогой. Зачем ты вернулся? — вдруг услышал Ричи голос внутри себя и тут же узнал его. Так говорил «пастушок».
— Я и шел, — не размыкая губ, ответил Ласт Пранк, — видел путь, но потом, показалось, заплутал. Темно вокруг и туман…
— Что поделаешь, — с сожалением заметил пастушок, — не ты один сейчас так плутаешь. Все люди пойдут и в эту ночь, и в этот туман…