Торговое судно с помощью проворных, словно муравьи, матросов медленно повернуло возвышающееся над его чисто выскобленным полом хитросплетение веревок, бревен и балок на правую сторону, выпустило все ветрила и, дав легкий левый крен, резво пошло, как показалось Казику, против ветра.
Добрый, приветливый и ставший таким дорогим сейчас берег все удалялся, превращаясь в изредка мелькающую у горизонта тонкую зубчатую полоску.
Шыски стал молиться. Можно себе представить, что чувствует человек, который в своей недолгой жизни видел только тихие воды Костеневки и Турьи[3]. Да что там они? Даже седовласый Неман не мог похвастаться тем, что по его глубокому в понимании Казика руслу могли безбедно ходить подобные громадины. А ведь в Риге у причала стояли суда и побольше этого!
У Шыского холодели ноги только от осознания того, что под ним сейчас безпокойно колыхалась толща воды глубиной в добрую сотню шагов. Случись что и …!
Он не отпускал руки от леденящей сердце древесины мокрого борта, будто боясь, что, как только он ослабит пальцы, корабль тут же развалится. Едва позабытый всеми несчастный молодой человек стал привыкать, как из его поля зрения исчезла зыбкая полоска берега. Тут страх и безпокойство Шыского начали попросту убивать его. Вокруг корабля была только вода! Ни камешка, ни кочки, ни островка. Как теперь морские люди смогут отыскать хоть какую-то землю? Откуда они знают куда плыть?
От холода у Казика начало сводить мышцы рук. Он с великим трудом оторвал пальцы от борта и попытался согреть их дыханием. В этот момент откуда-то из-за бочек к слуге подошел пан Свод. Он протянул Шыскому лепешку, свернутую в трубку, внутри которой виднелась жаренная с луком, тонко нарезанная свинина:
— Казык захолодел? — как-то обыденно и по-домашнему тепло поинтересовался пан Рычы. Видя затруднения своего спутника, он на время отложил в сторону свою еду и помог Шыскому как следует взять в руки его непривычный обед.
— Не захолодел, — поправил его Казик, — змёрз, пане, альбо замёрз.
Дрожа, Шыски впился зубами в мягкое, аппетитное тело лепешки.
— Замороз?
— Мг, — не стал спорить слуга, сопя и пережевывая пищу, — замороз, можна и так. Гэта ад слова «мороз». Пан Рычы, — вдруг добавил он, — мне страшна.
— Страшьна? — удивился иностранец, прикладываясь к своей лепешке. — Чего ты баялса?
— Многа вады, — признался Шыски, — я дрэнна …плоха ўмею плаваць, пане.
Свод задумался. Он окинул непонимающим взглядом корабль и тихо спросил:
— Куда ты хател плават? Холодний вада, Казык. Не нада. Быстро умирать, заморозится нутро, галава, тьела. Понимает?
Слова пана Свода только добавили Шыскому переживаний.
— Таму і баюся, — выдохнул он. — Куды ж мы плывем, пане? Не відно нічога наўкол?
— На кол? — выпучил глаза англичанин.
— Ды не, — досадовал Казик, судорожно стараясь отыскать в голове подходящие слова, — вакруг. Вада вакруг. Откуда маракі знаюць, куды нам плысці?
Ласт Пранк поднял глаза к затянутому до горизонта небу и пожал плечами.
— Ты, Казимеж, сматры правильна, — кинув взгляд вскользь по борту корабля, пан в недоумении добавил: — капитан пливьет правильный. Шего ты боитса?
— Па-ане, — нервно протянул Шыски, — а адкуль …аткуда капітан ведае, куды нам плыць?
— Ха-га, — рассмеялся Ласт Пранк, до которого наконец-то начали доходить причины страха Казика, — ето его жизн. Кэпитан не ошибалса! Мы плыт будьем куда нада, мой друг, ты не баитса.
— А куды гэта мы зараз плывем «куда нада»?
— Скотлэнд, — доедая лепешку, взмахнул освободившейся рукой куда-то вдоль бортов Свод, — эта там. Якуб Война называль Шотляндиа.
— Шатландыя? — удивился Казик. — Як так? Нам жа трэба ў Англію? Ваш дом там, пан Свод?
— Дом? — как-то грустно вздохнул англичанин. — Ес, зябра Казык. Дом ис Инглэнд. Нье был корабл Инглэнд. Был карабэль в Скотлэнд, и ето есть наш фарт! Инглэнд энд Скотлэнд там блиска.
— А-а, — осенило Шыского, — Шатладыя и Англія – гэта суседзі? Блізка адзін да аднаго? — он прижал друг к другу пожелтевшие от холода ладони.
— Ес, Казык, ес, — обрадовался его понимаю пан, — рьядом, блиска. Инглэнд дом. Будьем ешо ехат земльа, илы апьят карабл. Это ист наш високи фарт! Удаша. Можьна било ждат много ден. Бог йест, дал мни карабл Скотлэнд.