[1] Экс – река в Эксетере.
[2] Геката – здесь: ключ. В древней Греции ключ являлся атрибутом Гекаты – темной богини луны. Геката была также божеством порогов, перекрестков и пределов.
Часть 2 Глава 1
Часть 2
Глава 1
Утро четырнадцатого декабря 1517 года встречало «Адэр» – старую каракку[1] капитана Френсиса Саймона, или Шарпа Боу[2], как звали его моряки, недобрым восточным ветром и мокрым снегом. Матерился капитан, вторил ему боцман, сыпала тихими проклятиями и вся команда. Они были наняты «Восточной английской купеческой компанией» для того, чтобы не порвалась «Шерстяная нить», связывающая Англию с Балтикой.
По мнению всезнающих лордов и магистров, именно сейчас следовало умело воспользоваться затянувшимся кризисом и возить сукно и шерсть на материк куда только было можно, пока от холодов не стала по берегам и проливам вода, а такое, особенно к северу, случалось в это время года довольно часто. Только по этой причине капитан Шарп Боу и многие другие, такие же как он наемники до этого времени мотались со своими матросами по северным морям.
Они везли к далеким берегам шерсть и сукно, а обратно мех, металл и еще всякую всячину, что зачем-то понадобилась отряженным с кораблями Восточной компанией закупщикам. Но отнюдь не коварные северные моря с их непростой погодой и не зануды закупщики, постоянно везде сующие свой нос, портили Френсису Шарп Боу настроение. Хуже всего были те странные, молчаливые и неприятные люди, что ходили морем в ту и другую сторону в компании тех самых закупщиков и под их прямым покровительством.
Что ни говори, а Рurchasing agent[3] являлся представителем Компании на судне, и упаси боже возражать ему хоть в чем-то, не касающемся вопросов управления кораблем. Содержать заносчивых спутников торговых агентов следовало точно так же, как и самих закупщиков Еasterly[4], а подобных «пассажиров» случалось и по пять человек за одну ходку, и все они вываливались за рамки обычного обеспечения команды.
Публику приходилось возить разную, и у многих пассажиров также отмечалась привычка жить на широкую ногу, но под покровительством нанимающей стороны гостевые каюты «Адэра» все чаще давали приют и откровенным оборванцам, по неведомой причине обласканным агентами Еasterly.
Вообще, если говорить откровенно, то взять с собой простого попутчика было делом прибыльным. Формально ты просто сговариваешься с человеком о том, что в случае судовой запарки он будет в меру своих сил помогать команде, но на самом деле… Подобный подход был обоюдовыгоден.
Часто ходившие морем люди сами, от скуки, легко выполняли мелкие матросские поручения, ведь если не занимать себя делом, находясь по шесть-восемь недель в море, как, скажем, поступали все те же агенты или их спутники, то можно и вовсе одуреть от безделья. А так, какое-никакое, все же развлечение. И тут немаловажно заметить то, что такой небесполезный попутчик мало того, что помогал тебе, так еще и приплачивал за это.
Как, например, тот парень, что попросился со своим литвинским товарищем к ним на борт еще в Риге. Капитан вначале колебался, поскольку, судя по одежде и стати это был не бедный (а значит – безполезный) господин, однако вскоре выяснилось, что он на удивление хорошо знал морское дело, и Френсис, следя за ним, вскоре вздохнул легче.
Что и говорить, таких попутчиков капитан Саймон возил бы и по сорок человек за раз, вышвырнув на берег часть лодырей из своей команды. Единственное чего после месячного знакомства в пути с мистером Сводом Френсис Саймон никак не мог понять: кем приходился этому господину расторопный и веселый литвинский парнишка с польским именем Казимеж? Этот молодец держался как слуга, но отношение знатного англичанина к нему никак нельзя было назвать господским.
Впрочем, это было не так и важно. Впервые в своей жизни мистер Шарп Боу стал настолько дружен с кем-то из попросившихся на борт. С самого начала путешествия они много разговаривали со Сводом: об издержках трудного морского ремесла, о жизни, о смерти, о чем угодно. Опытный моряк и знаток человеческих душ – Френсис Саймон с первого мгновения понял, что перед ним настоящий моряк, и не просто палубный работяга, а человек глубоко сведущий в корабельном деле, сведущий настолько, что наверняка и сам еще недавно где-то водил суда по морским просторам. Свод прекрасно знал навигацию, влет запомнил особенности северной «карты» звездного неба и моментально отмечал даже малейшие отклонения от курса. А что до устройства корабля, так оно для земляка Саймона вообще было открытой книгой.